Дорога в небо - Ирина Молчанова

Эдлая звонко засмеялась:

– Ты видела ее браслет из пластмассы? Это вообще отдельный разговор!

Пилатесса перестала расчесываться и вскочила, взгляд ее метался по комнате.

– В чем дело? Ты не видела разве? – Фея недоуменно следила за ней, молчание затянулось, тогда Эдлая воскликнула: – Такая безвкусица, я чуть не умерла от отвращения!

– Именно! Я поняла. – Принцесса тихонько рассмеялась. – Она хитра, ничего не скажешь!

– Что ты поняла?

Пилатесса вновь опустилась в кресло и триумфально изрекла:

– У нее настолько жалкий вид, что мальчик путает сочувствие с любовью!

Фея до неприличия громко фыркнула.

– Не веришь?! – оскорбилась принцесса.

– Я никогда не была поклонницей твоих фантастических умозаключений.

– Ну, если цитировать меня на каждом шагу означает не быть поклонницей, тогда я вовсе не понимаю, что значит быть поклонницей.

Эдлая взлетела и упорхнула на балкон, но вскоре вернулась, зависла в проходе и глубокомысленно заявила:

– Есть у тебя здравые мысли, но тут ты ошиблась, попомни мое слово.

– Увидишь, – не оборачиваясь, бросила принцесса.

– Ну конечно! Может, заключим пари?

Пилатесса поймала в зеркале хитрый взгляд надоедливой феи и раздраженно бросила:

– Убирайся, я не заключаю пари с теми, кому нечего поставить на кон. – Эдлая открыла рот, чтобы возразить, но она отмахнулась. – Не спорь, так и быть, можешь явиться сюда через пару деньков и в очередной раз убедиться собственными глазами, что нет никого на свете обольстительнее меня. Этот мальчик станет ручным, а про свою глупую подружку он будет смутно помнить только хорошее, поскольку кого-то казнить мне все же придется. Если это не ты, не колибри, не мой ручной мальчик, остается глупая девчонка, она-то ответит за ваше предательство.

Во взгляде феи проскользнула жалость, Пилатесса успела заметить это и улыбнулась. Сколько Эдлая ни пыталась убедить ее в своем коварстве, совесть мучила фею – как всякое живое существо, с бьющимся в груди сердцем.

Оставшись одна, Пилатесса прошлась по комнате, полюбовалась портретом родителей и вызвала к себе служанку. Явилась, как всегда, опрятная и вежливая Саин. Она расстелила постель, помогла раздеться и принесла стакан травяного чая, сваренного огненными эльфами для поддержания красоты. Когда служанка уже хотела уходить, Пилатесса поинтересовалась:

– Как там пленники?

– Какие именно? – уточнила Саин.

– Мальчик и девочка, те, что из России, – сквозь зубы пояснила она, злясь на служанку за то, что та заставила ее проговорить это вслух и тем самым придать именно этим пленникам больше значения, чем остальным.

– Огорчены.

– И только?

Девушка пожала плечами:

– Мне больше нечего сказать.

– Хорошо, можешь идти.

Служанка подошла к огромным дубовым дверям и взялась за ручку, но принцесса ее остановила:

– Подожди, Саин!

– Вы что-то еще хотите, ваше величество?

– Да, отнеси утром пленникам чистую одежду, проследи, чтобы они переоделись. Мальчика я хочу видеть за завтраком.

– А… – начала служанка, но Пилатесса ее оборвала:

– Только мальчика.

– Я поняла, – пролепетала Саин.

– Раз поняла – уходи! – Принцесса с легкой улыбкой закрыла глаза.

Ей не снились разноцветные сны. Каждую ночь она проваливалась в черноту и летела в пропасть, холодную, бесконечную, как жизнь в ее королевстве. В королевстве, где остановилось время.