Взвод - Андрей Ливадный

— Спасибо. А что на него инсталлировано?

— А ты посмотри.

Иван, заинтригованный таким оборотом событий, откинул активную панель, но на плоском мониторе, помимо обычной сервисной оболочки активировавшейся системы, не появилось никакой дополнительной информации или программных модулей.

— Ну и что? — недоуменно спросил Иван, и вдруг в помещении раздался короткий щебечуще-чирикающий звук, резанувший по нервам, будто нож. Это был голос Чужого!..

Лозин, справившись с внезапным напряжением, вскинул на Логинова вопросительный взгляд.

Тот широко улыбался, явно довольный произведенным эффектом.

Протянув руку, он закрыл панель переносного компьютера, отключая его, и пояснил:

— Пока тебя не было, я решил заняться делом и, как видишь, преуспел. Перед тобой автоматический переводчик. Хотя Настя и изолировала шунты, внедренные в мой мозг, но это не удалило информацию, которую вложили в мой разум Чужие. Я по-прежнему помню их язык, но мне стало сложно воспроизводить инородную речь. — Логинов кивком указал на компьютерный комплекс. — Тогда я решил поэкспериментировать с синтезатором и постепенно подобрал необходимый набор элементарных звуков, при помощи которых можно конструировать фонемы Чужих. Далее я составил словарь и на его основе написал программу—переводчик.

— То есть я теперь могу общаться с Чужими, используя ноутбук?! — Иван не мог, да и не пытался скрыть радостное потрясение. — Дима, да ты понимаешь…

— Погоди, Иван, — жестом остановил его Логинов. — Все не так просто. Я должен был это сделать, иначе нет-нет да и вкрадывалась мысль, что когда-то наступит момент и мне придется самому играть роль переводчика. Я не готов вновь встретиться с ними… — уставившись в пол, сознался Дима. — Не из малодушия. Из-за ненависти. — Он поднял взгляд, и у Ивана вдруг дрожь пробежала по спине, когда он увидел расширенные зрачки Логинова, в которых крылось что-то темное, неподдающееся здравому осмыслению. — Они надругались надо мной, и я отдаю себе отчет, что не смогу спокойно общаться с ними. По крайней мере, не сейчас. Поэтому я решил, что обязан написать адекватную программу.

— Я понимаю тебя.

Взгляд Логинова постепенно принимал нормальное, осмысленное выражение, будто тиски ненависти, на миг сжавшие его рассудок, отпускали разум и душу.

— Мне было сложно… — продолжил он спустя какое-то время. — Частью сознания я понимал, что без контакта с ними нам не разрубить возникший узел, не получить необходимую информацию, а другая половина рассудка просто сатанела от ненависти… — Он горько усмехнулся, указав на ноутбук. — В нем заключен компромисс… Дело в том, что звуковые фонемы Чужих достаточно просты и несут такие же односложные понятия. Их чириканье — это не полноценная речь, а лишь ее фундамент.

— Почему?

— Потому что они общаются при помощи звука и запаха. Только выделение пахучего фермента связывает отдельные понятия в сложные предложения.

— А ты понимал их запах?

— Да. Но эта способность исчезла после блокировки шунтов. Возможно, путем проб и ошибок я смогу подобрать какие-то химические соединения, но на эту работу уйдут годы.

— Думаю, ты зря напрягаешь себя, Дима. То, что ты сделал, уже прорыв. Пусть мы не поймем ни сложные семантические построения, но ты устранил саму пропасть. В конце концов, мы сумеем домыслить то, что не сможет интерполировать твоя программа.

— Домыслы часто бывают неверными.

— Да, если абстрагироваться отложных посылок. Не беспокойся об этом. Лучше скажи, можно включить твой переводчик в программные модули коммуникационных устройств?

Логинов задумался, а потом кивнул.

— Попробую. Я понял, что ты хочешь, но думаю, что будет разумнее создать отдельный компактный прибор и интегрировать его в экипировку бойца, чем внедрять программный модуль в систему коммуникатора. Они могут прослушивать радиоволны, а программа написана так, что автоматически работает в обоих направлениях.

— Разумно… Подумай над списком компонентов, которые тебе потребуются.

— Не ломай голову, Иван, здесь на складе полно комплектующих самого разного профиля. Прибор я сделаю, не сомневайся, но где и как мы его употребим?

— Ты имеешь в виду дальнейшие планы нашей группы?

— Да.

— Ну, тут нет секрета. Ты же в курсе, чем занимался все это время Херберт?

— Да. Поначалу я собирался дать ему по башке за самодеятельность, но он сумел убедить меня в том, что действует разумно.

— У меня была примерно такая же реакция, когда я застал его в компьютерном центре. Однако Джон проделал ювелирную работу, с этим сложно не согласиться. Теперь мы знаем, где сконцентрированы основные силы Чужих, и можем строить определенные предположения относительно их планов. Отсюда лично для меня напрашивается вывод: они отфильтровали из массы плененных людей тех, кто имел отношение к космической технике, и сейчас пытаются с помощью известных тебе методов склонить пленников на свою сторону либо просто выкачать из них необходимую информацию путем грубого давления. Они обособили около трех десятков человек на военном космодроме.

— Ты попытаешься их освободить?

Лозин кивнул:

— Мы нуждаемся в них не меньше, чем Чужие. Эти люди — наш единственный шанс восстановить полноценный контроль над орбитальной группировкой военно-космических сил.

Логинов несколько секунд пристально смотрел на Ивана, а потом тихо спросил:

— Возьмешь меня с собой, лейтенант?

— Естественно. — Лозин встал. — Извини, Дима, мне нужно повидать Настю и взглянуть, как устроились ребята.

— Не торопись, — улыбнулся Логинов, доставая из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок. — Настя заходила ко мне минут десять назад по пути в лабораторию. Это для тебя. — Он протянул Ивану записку.

Твой «подарок» получила. Попробую разобраться. Приходи, когда отдохнешь.

Настя.

Иван несколько раз пробежал глазами написанные от руки строки.

— Давай, командир, покажу твою комнату, — нарушил его замешательство Логинов. — За ребят не волнуйся, старшина уже все устроил, да и тебе надо бы поспать.

— Записку читал?

— Нет. Я в чужие дела нос не сую, — без тени обиды ответил Логинов. — Сколько ты на ногах, двое, трое суток? — спросил он.

Иван пожал плечами.

Он уже не ощущал усталости, скорее моральное и физическое отупение, когда на ногах держит лишь сила воли…

— Все, пошли, — подтолкнул его Дима. — Настя сказала: будет упираться, веди его спать силком.

«Еще чего…» — подумал Иван, но тут же осекся, зацепившись взглядом за собственное отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел осунувшийся, небритый, смертельно усталый человек с глубоко запавшими глазами…