Камень Звезд - Элисон Бэрд

Пленники сбились на берегу молчаливой кучкой, глядя на шумные веселые группы солдат и матросов. Лодки перестали подходить к берегу: очевидно, царь Халазар решил не рисковать и остаться на галеоне, пока солдаты проверят, что на берегу нет враждебных туземцев и других опасностей. Корабль бога-царя стоял отдельно от других, и его густо позолоченный и украшенный орнаментом ют сверкал под лучами закатного солнца. Флаг Зимбуры, черная звезда на красном поле, висел на снастях, а над ним — царский штандарт: мужское лицо в ореоле солнца.

— Подумать только! — произнесла Эйлия с дрожью. — Он на том корабле. Так близко!

— Лучше об этом не думать, — буркнул Дамион. Матросы были заняты выгрузкой живности на большие плоскодонки, похожие на плоты. У берега овец, коз и лошадей сбрасывали на мелководье, и они выскакивали на берег, тяжело дыша и отряхиваясь. Белый верховой конь Мандрагора выпрыгнул на берег в туче пены, фыркая и тряся мокрой гривой. С корабля также спустили несколько сторожевых псов злобного вида. Дамион узнал в этих здоровенных черно-белых тварях страшную зимбурийскую породу — наполовину гончая, наполовину волкодав. Огромные челюсти обрамляли кожаные намордники, и даже проводники этих собак обращались с ними уважительно. Зимбурийцы явно подготовились к опасностям неизведанной земли.

Впереди возвышались низкие песчаные обрывы, а за ними — крутые зеленые холмы, почти горы, вершины которых терялись в низких тяжелых туманах. Вдруг солнце скрылось за ними, и его шафрановое сияние постепенно погасло. В сгущающихся сумерках группа офицеров сгрудилась над свитком при свете костра, о чем-то споря и жестикулируя. Один из них воткнул острие меча в песок и что-то крикнул. Сначала Дамион решил, что это приступ злости, но потом сообразил, что человек выполняет нечто вроде ритуала — объявляет эту землю зимбурийской. Полумесяц обрывов отразил крик эхом, будто передразнивая.

Неподалеку готовился к выходу отряд разведчиков, люди седлали и вьючили коней. Дамион пожалел, что не понимает по-зимбурийски: разговор шел оживленный, почти накаленный. Через некоторое время к пленникам подошел Шеззек и заговорил по-маурийски.

— Вы все пойдете с нами. Делайте, что вам говорят, и вас не тронут.

И он что-то добавил Йомару по-зимбурийски. Мохарец утвердительно что-то буркнул, потом презрительно посмотрел вслед удаляющемуся Шеззеку.

— Что он сказал? — спросила Лорелин.

— Что я пойду у них следопытом, — ответил Йомар. — Диких зверей, небось, боятся.

Ана наклонилась поднять Метелку, но когда она с кошкой направилась к лошадям, Шеззек шагнул вперед, что-то крича и с угрозой размахивая руками. Серая кошка зашипела на него, потом спрыгнула с рук хозяйки и бросилась по берегу. Эйлия и Лорелин закричали.

— Она же погибнет! — возмущалась Лорелин. Полукровка хмуро обернулся к ней, и Ана положила руку на плечо Лорелин.

— Серая Метелка может сама о себе позаботиться, дорогая моя. Ей случалось жить в диких местах.

— Это жестоко!

Лорелин сердито посмотрела на Шеззека, но он уже повернулся спиной, крича команды своим солдатам.

Пленников посадили на лошадей, зимбурийские всадники взяли этих лошадей в повод и повели. Лорелин достался белый конь. Дамиону что-то показалось неуловимо тревожным в этом выборе лошадей, а потом он вспомнил: в древности приносимых в жертву людей везли к алтарю зимбурийских богов на белом коне. В отряд входило с дюжину верховых солдат, в том числе Йомар, пара проводников и несколько собак в кожаных намордниках и на длинных поводках. Шеззек резко скомандовал по-зимбурийски, и отряд пустился в путь по берегу, туда, где обрыв переходил в пологий песчаный подъем. Дальше вверх подъем становился круче, сменяясь травянистым склоном, уходящим в свою очередь в густо поросшие лесом холмы. Между ближайшими двумя лежал широкий проход, в котором вообще ничего не было видно, кроме серости блуждающих туманов. Но во время подъема сумерки не сгущались: Эйлии даже показалось, когда въехали в лес, что под деревьями будто светает. «Но это же невозможно, — подумала она. — Солнце только два часа как село…» Она глянула на северо-восток. И действительно, там разгорался рассвет, заливая небо золотом и багрянцем!

Вспомнилась фраза из старой легенды: «В Тринисии солнце не заходит летом и не восходит зимой».

Отряд поднимался по склону к ложбине, и солнце пылающим ореолом вставало над холмами совсем рядом с тем местом, где только что скрылось.

Спускаясь в сопровождении своих похитителей по дальней стороне хребта, Дамион очнулся от тревожных мыслей и стал смотреть вокруг. Перед ним внизу лежала широкая долина, и по ней вилась сияющими петлями река с востока на запад, а на том берегу долины возвышались новые холмы, а дальше уже настоящие горы, куда выше маурийской прибрежной гряды, и на торчащих зазубринах каменных пиков сверкал снег. Отряд спускался не спеша меж сосен и елей, которые сменились лиственным лесом, превосходившим густотой древние рощи Селенны. Лишайник и мох нарос на столетних дубах и вязах, не уступающих в обхвате храмовым колоннам. На некоторых деревьях пробивалась молодая зеленая листва, другие цвели. Дамион, который был в ботанике не намного сильней, чем в географии, все же узнал белые и розовые соцветия диких вишен и яблонь, набухающие бутоны миндаля, кипень боярышника, как белая метель. Теперь его взгляд остановился на купе древних деревьев, с такими серыми и искривленными стволами, что они скорее были похожи на скалы, чем на живые растения. Наверное, это оливы, вроде тех, которые он видел на Каанских архипелагах. А по стволу и ветвям массивного кедра, прямо по его устремленной вверх кроне тянулись переплетения вроде бы дикого винограда. Дамион много видел таких лоз — уже окультуренных, в ухоженных рядах маурийских виноградников. Но как они могут жить и процветать здесь, где зима должна быть куда суровее?

Сквозь деревья пылало золото-оранжевое сияние, будто огонь разгорался меж ветвей — свет уже возвращающегося солнца. И это была еще одна странность. Отчего здесь не только неестественно теплый климат, но и такие короткие ночи? Дамион вспомнил прочитанное о северных землях — где по полгода никогда не заходит солнце, месяцами не наступает ночь. Не понимая, как такое может быть, он всегда считал это фантазиями. Теперь выяснялось, что и у этой старой басни есть реальная основа.

Спереди раздался крик: похитители велели остановиться. Кто-то из солдат спешился, очевидно, рассмотреть что-то в лесной подстилке. Псы обнюхали это место и возбужденно заскулили сквозь намордники. Там было что-то вроде следа большого животного. Йомар, изучив отпечатки с вниманием опытного следопыта, сказал, что не узнает оставившего их зверя.

— Какая-то кошка, но не лев и не леопард, — бормотал озадаченный мохарец. — Похоже на помесь этих двоих.