Демон - Александр Прозоров

После поездки в столицу в замке не осталось ни одной монеты, до приезда прекрасной Марии осталось три дня, а у него нет даже меди, чтобы привести замок в порядок!

Ах, как хотелось графу снять факел со стены и полюбоваться корчами демона, но…

Через три дня здесь будет Мария. Демон должен приворожить ее, сделать послушной, покорной рабой.

— Почему ты не принес золота?! — остановился граф, и с силой вывернул шею, словно ее обнимало не жабо, а петля висельника. Где оно?

— В пределах моих чар имелось только лишь золото Мастера, — сдержал улыбку Найл. — Не хотите же вы, граф, прикоснуться к нему? К золоту Мастера?

Было интересно наблюдать за танталовыми муками де Сен-Жермена, который никак не мог понять, о ком толкует демон, но который не желал выказать перед рабом свою неосведомленность. Что за Мастер?

Сам Люцифер?

Один из его приближенных?

Или человек, колдун и чернокнижник, обитающий в другом краю Ойкумены?

— Если ты готов на прикосновение, я принесу, — не удержался Посланник.

— Нет, — испугался доморощенный колдун, — этого золота я не хочу! Принеси мне другое, нормальное.

— Откуда в моих кругах нормальное? — пожал плечами Найл. — Я могу доставить только безопасное. Но не раньше, чем завтра вечером.

— Завтра вечером, — опять заметался де Сен-Жермен. — Завтра вечером. Один день… Правда, теперь мне верят в долг…

Связываться с золотом, на котором лежит некое проклятие или колдовской долг он не хотел. Разве мог дворянин подумать, что при отряде Найла просто-напросто нет войсковой казны, и «демон» тянет время до прибытия шерифа!

— Хорошо! — остановился граф. Завтра вечером ты обязан принести мне много золота, демон. Или мне придется тебя наказать. Ты понял меня? Ступай.

Де Сен-Жермен отошел к столу и принялся читать колдовские слова, отпускающие Посланника Богини назад к морю, соснам, солнцу и теплу.

— Надеюсь, Поруз не опоздает, — зевнул Найл, перекатываясь по выворотке на спину и жмурясь высокому солнцу. Иначе колдун вправду не выдержит и начнет поджаривать меня факелами.

— Вы что-то сказали, господин? — откликнулся ближний арбалетчик.

— Ничего.

Найл встал, потянулся. Отряд стоял у засеки почти неделю, заметно обогнав остальные части армии.

Войска заканчивали прочесывание приморских лесов, отлавливая дикарей, решивших тихо вернуться в свои дома и затаиться. Увы, жадность человеческая порою превышает все мыслимые пределы — никто из дикарей не смог заставить себя расстаться с драгоценным трофейным оружием. Теперь их вязали и отправляли в княжество, а оружие так и так переходило в армейский обоз. Впрочем, по сообщениям пауков, всем отрядам до моря оставались считанные километры. Найл надеялся, не сегодня — завтра все силы вновь соберутся в единый кулак.

Отношения воинов с местными дикарями постепенно стали почти дружескими. После того, как выяснилось, что местные воины не принимали участие в нападение на баронства, а северяне не собираются нападать на поселок, и те и другие расслабились.

Профессор в знак дружбы раз посылал для кашеваров Найла пряности и травы, указал несколько источников чистой воды. А после того, как соскучившиеся по нормальной работе ремесленники помогли дикарям поставить загоны для скота, засека уже практически не закрывалась, позволяя людям ходить в обе стороны.

Правда, войска, пусть и дружелюбно настроенные, но стоящие буквально за калиткой родного дома могут заставить нервничать кого угодно, и профессор Флойд раза три мягко намекал Посланнику, что вот-вот начнется сезон дождей — но правитель только улыбался в ответ, и уверял что, лесные дороги не столь плохи, чтобы оказаться размытыми до непроходимости.

У Найла оставались в здешних землях еще кое-какие неосуществленные планы, о которых он предпочитал вслух не заикаться.

К вечеру воинский лагерь начал быстро разрастаться. Люди из подходивших отрядов радостно перекликались, обнимались, спускались к морю и умывались холодной водой. Все стало ясно, что поход против дикарей и их «железных жуков» завершен, завершен блестящей и безусловной победой. Сражения и переходи позади, а впереди — триумф, дворянские звания для уцелевших ремесленников, награды простым воинам, уважение соотечественников.

Предвкушение окончания войны настолько явственно витало в воздухе, что последние из частей пришли в общий лагерь глубокой ночью, не желая терять время на привалы в считанных километрах от последнего моря. Найл отдал распоряжение всем отдыхать пять дней, после чего готовиться к возвращению домой.

Сам же правитель повесил себе на пояс кошелек с полусотней золотых монет и раскачивался в подаренном профессором кресле, ожидая в своей походной палатке вызова из далекого прошлого.

Ждал с нетерпением.

* * *

— Как же тут все-таки сыро, — поморщился правитель, кладя руку на упругую невидимую границу. Неужели нельзя было нарисовать октограмму где-нибудь в нормальном помещении?

Граф же, увидев раскатившиеся монеты, испустил вздох огромного облегчения — теперь он не ударит в грязь лицом. Однако уже секунду спустя радость сменилась злостью: он понял, что демон опять принес всего полсотни золотых. Волна ярости прокатилась по ауре яркой зеленью, но де Сен-Жермен справился с собой. Один день, всего одни день.

Завтра он приведет сюда Марию, она станет его, а уже потом он припомнит этому наглому потустороннему духу все его выходки, он покажет, кто здесь раб, а кто господин, он объяснит, сколько золота и к какому сроку нужно приносить. И прежде чем отдавать следующий приказ, он заставит демона корчиться в адском огне не раз, не два, а всю ночь! И весь день!

Он будет жечь его при каждом визите, пока он сам не взмолится о милости и не станет приносить изумруды и жемчуга, моля взять их у него и не отворачивать лицо своей милости.

А пока что — граф чарующе улыбнулся и пообещал:

— Я попытаюсь выбрать для тебя другое место, получше. Тебе там понравится. А пока что — отдыхай.

Найл отметил, что, хотя граф и успокоился в отношении демона, не ожидая от него особенных подвохов, однако меч по-прежнему остается лежать на его столе.

Хорошее, надежное оружие, особенно в умелых руках. У него не садятся батареи, не заканчиваются патроны, не заклинивает затвор, он не дает облучения и не расходует ресурс концентратора. Для ближнего боя — это вообще самое лучшее оружие, которое только было изобретено за все время существования человечества.

— Хевентес летюине гооне оло… — забормотал дворянин, водя пальцем по верхней строке страницы, что находится рядом с гравюрой, изображающей крылатого человека.

— До скорой встречи, граф, — тихонько прошептал Найл.

— Вам опять было плохо, правитель, — рядом с креслом стоял обеспокоенный шериф.