Все под контролем - Алексей Калугин

Закинув ногу на ногу и время от времени покачивая невообразимо узким носком лакированной туфли, Юрген Хрычов сидел на старом, потертом кожаном диване с прямой спинкой и двумя валиками по краям. На диване свободно могли бы разместиться трое, но Хрычов, раскинув руки в стороны, умудрялся один занять все свободное пространство.

Предводитель клинеров был невысок ростом и не слишком удачно сложен. Фигура его была угловата и несколько кособока, по причине чего он предпочитал всех своих гостей встречать сидя. Узкое лицо со впалыми щеками и выступающей нижней челюстью трудно было назвать даже просто симпатичным. А близко посаженные глаза придавали ему немного растерянное выражение, которое выводило Хрычова из себя, когда он видел свое отражение в зеркале. Попытки сгладить этот недостаток сурово сдвинутыми к переносице бровями к успеху не приводили. Жидкие волосы неопределенного цвета, – серые, с рыжеватым оттенком, – Хрычов зачесывал назад, чтобы скрыть лысину, намечавшуюся на затылке.

Напротив Хрычова на стульях с узкими спинками сидели двое похитителей, которым удалось уйти из ловушки, устроенной Департаментом контроля за временем, перебросившим для этой цели в 1503 год все свои лучшие силы, – такова была предложенная ими версия случившегося.

– Господа, – голос Хрычова был холоден, как только что извлеченный из морозилки антрекот.

Такова уж была природа этого странного человека: он не знал промежуточных состояний. Общаясь с людьми, он либо доходил до почти безумной экзальтации, либо, как могло показаться, вообще не испытывал никаких эмоций.

– Господа, – вновь повторил он, дернув носком лакированной туфли. – Я обратился за помощью к вам только потому, что мне надоело иметь дело с непрофессионалами. После того как мы обговорили с вами условия сделки, вы пообещали, что вся операция будет проведена без сучка и задоринки.

– Послушай, Хрящ, никто не ожидал, что там объявится толпа «депов», – попытался было сказать слово в свое оправдание черноволосый. – Картинка уже была у нас в руках, когда…

Хрычов плавно вознес вверх руку с выставленными, как для благословения, двумя пальцами, указательным и средним. Голос говорившего тотчас же сорвался и умолк.

– Меня совершенно не интересует причина, по которой вы не справились с порученным вам заданием, – склонив голову к правому плечу, Хрычов посмотрел на своих собеседников так, словно черты их лиц могли рассказать ему то, о чем сами они желали умолчать. – От вас всего-то и требовалось, что заполучить картину и отсидеться с ней где-нибудь в течение двадцати четырех часов. И что же? Не прошло и десяти часов, как на ваш след вышли оперативники из Департамента, которые без особого труда изъяли у вас картину, да к тому же еще и арестовали Шимона. Мне вас представили как профессионалов, знающих все тонкости контрабанды из прошлого. Но теперь я склонен полагать, что мои парни сработали бы не хуже вас.

– Шимон ничего не скажет «депам», – широко взмахнув рукой, заверил Хрычова брюнет.

Хрычов поставил обе ноги на пол и, оперевшись руками о колени, подался вперед.

– Меня не интересует Шимон, – голос его звучал все так же невозмутимо и ровно, только чуть тише, чем в начале разговора. – Мне нужна картина.

– Картина была у нас в руках…

Хрычов всплеснул руками, прерывая речь черноволосого.

– У вас в руках могли находиться все сокровища Британской короны. Но в данный момент у вас нет ничего из того, что могло бы меня заинтересовать, – Хрычов резко схватил брюнета за запястье и перевернул кисть его руки ладонью вверх, словно действительно хотел убедиться в том, что там ничего не спрятано. – А следовательно, – Юрген откинул руку брюнета, словно это было какое-то омерзительное существо со скользким телом и пятью гибкими щупальцами, – следовательно, я считаю, что условия нашего договора не выполнены, и вам не полагается ни одного евро из той суммы, на которую вы рассчитывали.

– Но нам нужны деньги хотя бы для того, чтобы внести залог за Шимона, – брюнет был явно недоволен решением Хрычова. – Мы должны вытащить его из-за решетки, Хрящ! Иначе он всех нас за собой потащит!

– Быть может, для таких олухов, как вы, это будет наилучшим выходом, – Хрычов криво усмехнулся и, раскинув руки в стороны, возложил их на спинку дивана. – Неужели вы не понимаете, что за одну только попытку похищения «Джоконды» ваш дружок получит приговор по полной программе. И просто залогом здесь не отделаешься.

– Похоже, Хрящ, ты и в самом деле держишь нас за полных кретинов, – подал голос молчавший с самого начал разговора блондин.

Он сидел, оперевшись согнутыми локтями о колени и низко опустив голову, как будто изучал незатейливый узор пластикового покрытия пола меж своих широко расставленных стоп. Голос у него был низкий, скрипучий, царапающий душу острыми нотками.

– Простите? – вопросительно приподнял бровь Хрычов.

Он не мог понять, что имел в виду блондин, имя которого было Лешик, да к тому же его нервировало то, что он видел только его темечко, с закрученными, словно воронка водоворота, длинными прядями светлых, почти белых волос.

– У «депов» на Шимона ничего нет, – Лешик поднял голову. Взгляд его был устремлен не на Хрычова, а чуть в сторону, в точку, расположенную над его левым плечом. – Ему грозит только обвинение в нелицензированном временном переходе.

– А как же картина?

– Картины больше нет.

– Как это нет? – Хрычов по-птичьи крутанул голову из стороны в сторону, так, словно слишком узкий ворот малиновой водолазки сдавил ему горло. – Что значит «нет»?

Лешик медленно развел руки в стороны.

– Ее больше не существует.

Хрычов снова дернул подбородком.

– Мне нужны объяснения.

– Пожалуйста, – угол губ Лешика дернулся чуть в сторону и вверх. Это было похоже скорее на непроизвольное сокращение мышц, нежели на усмешку. – Перед тем как поместить картину в тубу, я обработал ее люминолюфом. Как только «деп» открыл оказавшуюся у него в руках тубу, картина превратилась в кучку золы. Имея такую улику, трудно предъявить серьезное обвинение.

– Нам требуется совсем небольшая сумма, чтобы вытащить Шимона из-за решетки, – поддержал приятеля брюнет. – Если мы этого не сделаем, то он потащит за собой нас, а мы – тебя, Хрящ. Можешь в этом не сомневаться.