Очертание тьмы - Сергей Малицкий

– Так зачем он вам там? – удивился Клокс.

– Нужен, – прошептал Брайдем. – Как учить детей, не показывая им мерзости? Как закалить их души, не погружая их на минуты в дерьмо? Но здесь он не поэтому. Он ведь был там со мной, Клокс. Ты не знаешь, но…

– Так вторым был Бейд? – почти онемел Клокс. – Расскажи мне!

– Зачем тебе? – неохотно наполнил кубки Брайдем.

– Расскажи, – попросил Клокс. – Я ведь тоже хлебнул кое-чего и тоже пятнадцать лет назад. Я имею право знать. Меня о каждой секунде моего бытия в Гаре расспросили храмовые старатели. Расскажи!

– Хорошо, – пробормотал Брайдем. – Ты ведь знаешь, я был сэгатом не для службы, а для охраны Аты. Ходил с мечом под сутаной и с сотней охранных заклинаний в голове. На всякий случай. Нас таких было двенадцать человек. Сейчас сколько – не знаю. Но если окажешься на празднестве, имей в виду: те сэгаты, что стоят рядом с Атой, но не служат, они – его охрана.

– Охрана не помогла… – прошептал Клокс.

– Никто бы не помог, – вздохнул Брайдем. – Даже если бы мы были готовы. Но тогда… Когда в зал вошел истерзанный, не похожий сам на себя Эгрич, словно что-то изменилось. Какой-то звон зазвучал у меня в голове. Сердце забилось. Руки и ноги показались набитыми паклей. Я стоял и смотрел на все, как кукла. А Эгрич… Он крикнул, что Олс явился. И тут же изменился сам. Изменил лицо, фигуру. Стал другим. Страшным. Потом начал убивать. Стражников, Ату, сэгатов. Я как-то сумел вытащить меч и даже подставил его под удар этого демона, но меня снесло вместе с моим мечом. Он просто ткнул меня в бедро и махнул рукой, и я до сих пор удивляюсь, как мне не выворотило шею от удара его кулака. Я отлетел шагов на десять! Но сознания не потерял. Звон все еще стоял в моей голове, но я слышал каждое его слово. Когда почти все были мертвы, демон остановился. Отбросил меч, который был для него словно ножичек для чистки яблок. И улыбнулся. Я не видел страшнее улыбки. Потом он облизал губы, облизал руки. Он был весь в крови. И сказал: «Много крови. Как можно больше крови. Ничто так не утоляет жажду, как чужая кровь. Ничто не дает столько силы, как радость от чужого бессилия. Легкость. Ясность. Чистота. Нужна кровь. И тот, кто не может отворить чужую, захлебнется в собственной. Я оставил двоих в живых не из милости. Милости нет. Свидетельствуйте. Олс вернулся. Пусть все знают. Пусть набивают свои потроха ужасом, тому есть причина. Олс вернулся, вернутся и прочие. Конечно, кроме вашего колесного истукана». Сказал – и исчез.

– Исчез?.. – оторопело прошептал Клокс. – Растаял?

– Не знаю, – вздохнул Брайдем. – Звон в голове прекратился. Мне было плохо. Закрывая глаза, я думал, что открываю их не через минуту, а через день. Или через год. Но кое-что я помню. Да, я отбросил в сторону свой меч, который обратился в обломок длиной в половину ладони от эфеса, оторвал от сутаны полосу ткани и попытался остановить кровь. Тут и увидел Бейда. Он сидел на корточках, прячась под церемониальной чашей. У него было рассечено плечо. Сильно, но не слишком опасно. Он трясся от ужаса. Может быть, я тоже трясся. А он еще начал на меня кричать, что я нарушил уложения храма, если явился на службу с мечом под сутаной. А я ему сказал, что нужно бить в колокол, потому что полдень близится, ничто не должно нарушить начало святого шествия.

– Оно ведь состоялось в том году, – напомнил Клокс.

– Да, – кивнул Брайдем. – Колокол прозвучал. Но не Бейд ударил в него. Он начал скулить, что к колоколу может прикоснуться только тот, кто причастился плотью Нэйфа, отпив из священного черпака. Пошел искать черпак, и оказалось, что выжил третий. Дудец из музыкантов. Он поймал черпак, который отлетел от убитого Аты, и держал его, думая, что в руках у него его дудка. А дудку разрубил демон, думая, что убивает мальчишку.

– Так это знак? – прошептал Клокс.

– Да, – кивнул Брайдем. – Это и есть знак. Знать бы еще, что это за знак. Демон сказал, что осталось двое, а осталось трое. Либо кого-то из троих он считал своим слугой, либо не заметил третьего. Разве это не знак? К тому же тот, кто принимает черпак из рук прошлого Аты, сам становится Атой. Даже если Ата просто бросает его. Все, что было дальше, ты знаешь. Мы потеряли почти сотню человек в храме и еще больше в Гаре, но мы получили нового Ату.

– И Олса… – прошептал Клокс.

– Этого нельзя было избежать, – пожал плечами Брайдем.

– Зачем этот приют? – поморщился Клокс. – Зачем он нужен? Чего ты добьешься, воспитав три десятка или даже сотню колдунов и ведьм? Чем они тебе помогут? Или ты думаешь, что среди них найдутся новые Нэйфы?

– Нет, – покачал головой Брайдем. – Нэйфов больше не будет. А что будет?.. Посмотрим. И запомни, я даю тебе не просто Юайса, который в этот раз будет тебе полезнее, чем Роут. Я даю тебе девчонку, которая может оказаться не менее полезной, чем Юайс. Или даже более. Она – та, которая способна видеть.

– Ну так и я пока не слепой! – раздраженно буркнул Клокс. – Еще не хватало мне кормить ее с ложечки.

– Тебе не придется, – пожал плечами Брайдем. – И поверь мне, без них тебе не обойтись.

– С чего ты взял? – не понял Клокс. – Ты провидец?

– Если бы, – вздохнул Брайдем. – Но провидцы приходят к нам иногда. Считай, что один из них, в мудрости которого я не сомневаюсь, предупредил меня.

– О чем? – не понял Клокс.

– О самом страшном… – прошептал Брайдем. – Или о том, что может предварять самое страшное. Прости, большего тебе сказать не могу. Что касается обузы… Ты помнишь, что я хромал последние пятнадцать лет? Как раз после удара меча Олса.

– Да! – воскликнул Клокс. – Что ты сделал со своей ногой?

– Она сделала, – прошептал Брайдем. – Та девочка. Исцелила меня. И вот что я тебе скажу, Клокс. Вам придется жарко. Но что бы ни случилось, не оставляй ее вниманием. И помни: если придется убить тебя, чтобы спасти девчонку, то Юайс тебя убьет.

– Вот ты меня обрадовал!.. – протянул Клокс и тут же услышал эти же слова, произнесенные чужим голосом:

– Вот ты меня обрадовал!

Он открыл глаза и обнаружил, что все еще сидит у стола, усыпанного яствами, а напротив него расположился в кресле герцог Диус и разглядывает его самого с брезгливым недоумением.

– Вот ты меня обрадовал, – повторил герцог и хмыкнул, заставив расхохотаться окружающую кресло свиту. – Так ты добиваешься аудиенции, судья? Сев в моем тронном зале, приладившись к моему столу и осквернив мою пищу? Но я не в обиде. Ты ведь старатель Священного Двора? А они все падки на сладкое. Ничего. Мне повезло завалить отличного кабана, его как раз теперь разделывают во дворе. Ты останешься на ужин или уже обожрался?

Свита снова раскатилась хохотом, а Клокс поднялся, поклонился герцогу и с достоинством произнес:

– Ваше высочество, приношу нижайшие извинения, если оскорбил вас, но это угощение мне предоставил ваш помощник, Нэмхэйд!

– Нэмхэйд? – вытаращил глаза герцог. – А почему не Хэмнэйд? Или Дэйхэм? Откуда у меня в свите помощник с диргским именем? Ты что-то путаешь, дорогой судья. Ну ладно, сожрал и сожрал. Пусть тебе так же сладко испражняется, как и жралось. Я устал. Давай, выкладывай свое дело, и покончим с этим.