Лучезарный след - Елена Суханова

– Попробуй в мешочек, – неудачно сострила Лучезара.

– Нет у меня такого маленького мешочка.

Первый этаж главного корпуса, как обычно, шумел множеством голосов. Фойе заполняла толпа, особенно плотная возле доски объявлений. Там, где Зорица помещает свои самые жаркие новости и любопытные снимки.

Я ступила на чёрно-белую плитку пола, остановилась и огляделась. Ожидала, что сразу окружающие станут указывать на меня друг другу и посмеиваться. Но никто особо не обращал внимания. Не заметили, решила я и двинулась к эпицентру. Стремилась быстрее всё закончить. Давайте уже, поторопитесь сделать меня посмешищем и отправимся по своим делам! Тоненький голосок в голове шептал, мол, ещё не поздно дезертировать. Улизнуть из Академии – и в темпе на вокзал. Но я его подавила. Раньше стоило ударяться в бега. Теперь уже лучше пойти до конца. Да и вообще, слышать голоса внутри черепной коробки как-то не очень правильно. А уж разговаривать с ними, прислушиваться к ним – занятие для пациентов психушки или для фанатично верующих во что бы то ни было, истязающих себя аскетизмом. Я пока истязала себя лишь бессонницей и то всего одну ночь. И то не я…

Прошла мимо мраморных колонн. Усмотрела, что, прислонившись спиной к одной из них, стоит Добрыня, скрестив на груди руки и хмуро глядя в сторону доски объявлений. Меня он не увидел. Я принялась расталкивать людей. Здесь они стояли теснее. И тут уже начала ловить взгляды. Чаще сострадательные. Но иногда и язвительные. Услышала, как кто-то сказал: «Некрасиво она поступила». Поняла, что это имело отношение к Зорице. И через пару секунд достигла финиша.

Зорица, издевательски скаля зубы, стояла возле доски, увешанной нашими с ней светопортретами. Рядом находилась подружка. Потупив глазки, она нервно теребила бахрому шарфа. Похоже, второй девице происходящее не нравилось. А вот Зорица посматривала на всех свысока и на меня уставилась горделиво.

– Ну, здравствуй, – голос её звучал приторно.

– И тебе не хворать, – я посмотрела на снимок, висящий в середине. Там Зорица лежала на полу моей комнаты, а я сидела на ней. Она удерживала меня за руки, а я таращилась в объектив. Вот значит, как я по ночам выгляжу со стороны. Батюшки! Одуреть, насколько неприятное зрелище! В горле образовался комок, но я таки выдавила: – Талантливая у тебя девочка. Какие снимки! Какой ракурс!

– Тоже ей твержу, что зритель оценит.

Я подняла глаза и прочитала заголовок статьи, под которой Зорица вывесила светопортреты: «Следы Лучезары». Больше ничего я прочесть не смогла, потому что глаза заволокло пеленой. Поняла, что убираться нужно быстро, но с достоинством. Ибо ещё немного – и расплачусь. И ни о каком достоинстве уже речи не пойдёт.

Привет от воображения: я реву, и ревут все окружающие. Только Зорица тиранически хохочет и бросает в меня мятые бумажки.

И ещё поняла, что ничего больше говорить не надо. Голос задрожит.

Я миновала Зорицу, прошла мимо расступившихся зевак, потом по коридору, свернула за первый же угол и прислонилась к стене. Слёзы потекли ручьём. Извлекла из кармана платок и взялась уничтожать следы слабости. Закусила губу, чтоб не всхлипнуть.

В Кружеве подобных светопортретов великое множество. Некоторые снабжаются подписями «Смотрите, как я выглядел!» Но, полагаю, большинству заколдованных неприятно, что кто-то их снял и выставил на всеобщее обозрение. Зорица может сделать то же самое, если ещё не сделала. А я не знаю, как это предотвратить. Возможно, стоит поторговаться. Но нет. Она встанет в позу. Тоже ведь со мной торговалась, а я ни в какую.

Через пару минут я заставила себя окончательно высушить слёзы. Какая плаксивая стала!

Осмотрелась. Я стояла в полутёмном закутке. Здесь в неглубоких проёмах с разных сторон находились двери двух кабинетов. Если никто не вздумает их открыть, я могу долго оставаться незамеченной. Подожду, когда все разойдутся.

Тут я услышала голос Милорада и осторожно выглянула из своего убежища. Братца скрывали спины, но крики доносились отчётливо. Дубинин ругался с Зорицей. Требовал снять «гнусную писанину», угрожал, что нажалуется главе. Зорицу, как я поняла по её ответам, Бояновичем было не испугать. Свою «гнусную писанину» она собиралась защищать любыми способами. Ещё бы! Сенсация, добытая в бою!

– Попробуй сними! – вопила акула. – Я тебе такое устрою!

Тогда Дубинин принялся за окружающих. Напомнил всем, что занятия вот-вот начнутся и пора бы уже расходиться. Толпа, крайне медленно, начала редеть. И вскоре я заметила, что Милорад стоит возле Зорицы и, теперь уже негромко, с ней разговаривает. Она закрывает собой доску объявлений и, по всей видимости, упорствует.

Затем воспоследовал выход Славомира. Не мог же появиться в другое время. Гуляев и его братия некоторое время таращились на снимки. Я ожидала, что станут ухохатываться (всё-таки определённое мнение складывается о человеке, и изменить его не просто), но они ограничились междусобойным тихим обсуждением. И ушли. Славомир только что-то шепнул Милораду.

А потом появился Пересвет. Этот не стал тратиться на колыхание воздуха перед Зорицей. Просто уверенно подошёл, протянул руку над её головой и содрал с доски лист со статьёй и светопортретами.

Что тут началось!

Зорица горланила как резаная и пробовала отнять газету. Пересвет разодрал лист на две половины, затем – на четыре. Тут чьи-то спины вновь заслонили от меня все углы ринга. Я спряталась в закутке, прикрыла глаза и позволила себе насладиться воплями своего врага. Как же приятно оказаться отомщённой!

Через минуту я поняла, что крики приближаются. Пересвет, видимо, шёл по коридору, а Зорица сорила проклятьями во все стороны и обещала отыграться, идя за ним.

Они остановились прямо возле закутка.

– Подумаешь, – зашипела Зорица. – Да у меня сегодня новый выпуск выходит. Там картинок поменьше, но, уверена, раскупят быстро. Дополнительный тираж печатать придётся.

– Выпустишь – расскажу… – тут Пересвет заговорил очень тихо, и я не разобрала, какой именно компромат он имеет на Зорицу.

– Ты не посмеешь, – акула сбавила громкость, – тебе тоже попадёт.

– Я-то выговором отделаюсь. За то, что сразу тебя не сдал. А вот ты вылетишь. А может, и что похуже.

Зорица обругала Пересвета такими словами, каких мне раньше даже от Ратмира слышать не доводилось. Тот лишь посмеялся и отправился дальше. А она влетела внутрь закутка и исчезла за дальней от меня дверью. Одновременно я осознала, что осталась незамеченной. И что здесь и находится её книгопечатня.

Я выбежала наружу. Хотела отыскать Милорада, но коридор и фойе уже почти опустели. Братца нигде не было видно. Следовало отправиться либо на занятия, либо спать (ночью так глаз и не сомкнула, о многом с Лучезарой разговаривали). Выбрала занятия. Они ближе, и поспать там тоже можно.

То есть теоретически можно. Мне не удалось. Преподавательница и раньше ко мне добрых чувств не питала. Увидев, что я положила голову на руки, которые до того положила на стол, она во всеуслышание произнесла: