ДНК Творца - Надежда Мамаева

Ткнув своими длинными, тонкими, паучьими пальцами в строки, где мы должны были расписаться, этот типус ушел в недра кладовой. Впрочем, вернулся довольно быстро и, сверившись с именами, выдал каждому из нас по три комплекта формы: парадный, повседневный и полевой, а также баул, проходивший по списку «мешком с вещами для личной гигиены». Открыв его, первое, что увидела, – фляжку. Видимо, она была предметом первой необходимости, раз ее поместили на самый верх.

– Можете примерить форму за ширмой. Если мала или велика – обменяю сразу же. Завтра уже не приму, – проскрипел кастелян.

Вошла в кабинку и только тут поняла: накидка все же до этого момента удачно скрывала половую принадлежность, но вот сорочка и куртка на молнии весьма отчетливо обрисовывали, как говорят анатомы, все «вторичные половые признаки».

Решение пришло при взгляде на плащ: широкий, сшитый из плотной ткани. Звуки рвущейся материи были столь интригующими, что Пауль даже заинтересовался, в чем, собственно, дело?

Ответ, что дело в древнейшем и первейшем из пищеблоков, заставило вампира на некоторое время озадачиться, а потом беспардонно заглянуть за ширму. За что и получил по своему варваристому от любопытства носу шевроном. Зато забинтовать грудь удалось почти до плоского состояния, благо природа не одарила меня столь же щедро, как мадам Грицацуеву. У оной, помнится, по высказыванию Оси Бендера, были «и арбузные груди и обухом нос». В общем, мой второй размер апофеозом мужских мечтаний не являлся, чему я ныне была несказанно рада.

Мешковатые штаны скрыли излишние округлости, на которые столь падки приключения, а куртка после бинтования сидела вполне прилично.

Критически взглянула на себя в зеркало. Среднего роста, средней комплекции, вот только лицо слишком миловидное для парня. Отсутствие кадыка и щетины тоже не шло в зачет мужественности. Но хуже всего были волосы. Когда мы со свекром ступили на итальянскую землю, моя короткая прическа являлась типично женской: каре и длинная челка. Шевелюра, выкрашенная в черный цвет, в отличие от природной русой, успела отрасти и сейчас радовала светлыми корнями.

Кое-как собрав волосы в хвост, спрятала их под фуражку, понимая, что это временная мера, и вышла из примерочной.

– Все устраивает? – осведомился платяной хранитель.

Оглядев Пауля, явно красовавшегося в парадной, и Марио, поводящего плечами в повседневной, как и у меня, куртке, ответила за всех нас:

– Вполне, – а потом все же решила добавить: – А не подскажете, где можно взять машинку для волос?

Кастелян слегка удивился:

– Обычно об этом спрашивают через месяц-два. Не раньше. Когда начинаются практики, подъемы по тревоге, тренировки, приближенные к боевым условиям, марш-броски. Тогда-то многие кадеты и начинают осознавать, что длинные хвосты и косы не стоят нарядов за опоздание, а тем паче оторванной головы: нежить так и норовит цапнуть за длинную косицу, а файерболы хорошо горят в развевающейся шевелюре, – мечтательно закончил он.

Впрочем, машинку во временное пользование выдал, при этом почему-то косясь на Пауля. Может, оттого, что у вампира среди нас были самые длинные и шикарные локоны, к тому же медового оттенка, столь любимого представительницами слабого пола, и кастелян им просто позавидовал. А что? Женская же зависть бывает, почему не наличествовать мужской?

Не на Марио же, щеголявшего сальными курчавыми патлами, зариться. Причем последние были столь спутанными, что я подозревала: в неравном бою меж вихрами будущего Распределителя и машинкой для стрижки первой падет чудо технической мысли.

Поблагодарив этого кастеляна за его дар и заверив, что вскорости вернем бесценный прибор, мы удалились.

Спустя некоторое время я вновь стояла перед зеркалом. На этот раз уже в мужском туалете. В отражении за моими плечами, как ангел и демон, стояли вампир и Марио. В руках жужжала машинка. Женщине становиться прекраснее бывает тяжело физически. Одни фитнес, эпиляция, диета чего стоят. Но превращать себя в уродину гораздо труднее. Хотя в этом случае терзания зачастую носят лишь моральный характер. Вот и я, проводя машинкой по голове, чувствовала себя скверно. С каждым разом лысина становилась все больше, а на плечи мне опадали пряди. Гладко выбритая голова с белой кожей казалась непривычно легкой. Зато теперь, в форменной одежде, со стрижкой «под ноль» и плоской грудью, мой пол нельзя было однозначно идентифицировать. Усмехнулась: в этом заведении я, наверное, была первым курсантом ранней степени беременности. Хотя хорошо уже то, что срок еще небольшой и не видно округлости в области талии. На таком сроке длина зародыша, насколько я помнила из курса эмбриологии, чуть больше сантиметра, а аура, которая немногим больше ее физического носителя, по размерам должна быть с вишенку. Так что ни магическое, ни обычное зрение не должно было выявить особенности моего интересного положения. Если, конечно, не напорюсь на целителя. Представителей этой братии не проведешь.

С такими невеселыми мыслями отложила машинку и провела рукой по макушке, а потом обратила взор на Марио. Парень, словно прочитав мои мысли, сделал шаг назад и категорично выставил раскрытую ладонь вперед:

– Нет-нет… я… даже не думай!

– Что это с ним?

Признаться, такой категоричной реакции я не ожидала. На костре пареньку, значит, сгореть не страшно, а расстаться с шевелюрой в стиле видавшей виды мочалки – ни в жизнь.

Пауль задумчиво потер подбородок, глядя через зеркальное отражение то на меня, то на Марио.

– Полагаю, что нашего спутника столь поразила твоя метаморфоза, что его охватило душевное смятение, – иронично, паясничая, начал он, но, видя, как я тихо начинаю закипать, держа в руках работающую машинку, быстро добавил: – В его времена наголо брили насильников и выжигали здоровенное клеймо на лбу и затылке. Чтобы видно было, так сказать, со всех сторон.

Марио во время просветительской речи вампира медленно пятился к противоположной от меня стене. Печально усмехнулась: вот она – гибкость человеческой психики. Когда думаешь, что жить тебе осталось от силы пару минут, банальные вопросы, такие как внешность, перестают интересовать. Но стоит только в сознании укорениться мысли, что кончина откладывается, как еще час назад незначительные мелочи вдруг становятся архиважными.

Я окинула взглядом щуплую фигурку паренька и поняла, что, несмотря на его полную противоположность упитанному борову, кое-что сходное с хряком у него есть: если решишь обрить и того и другого, визгу будет много. Посему попыталась проявить дипломатию:

– Марио, – начала было, – ты же понимаешь, что мы сейчас в другом времени…

Вампир, как оказалось, был существом гораздо более практичным и черствым, нежели я, поскольку отринул старания парламентера и коварно подкрался сзади, скрутив руки парню.

Крика не было. Была разорвавшаяся звуковая граната, причем такая, что я справедливо опасалась оглохнуть на оба уха. Пауль страдальчески морщился, но терпел.