Большая охота - Игорь Черепнев

Пустили и попить, и поесть, и переночевать достаточно быстро, но не без некоторого замешательства. Солдаты проводили нас во внутренний двор, где уже дожидался комитет по встрече в лице штабс-капитана, отрекомендовавшегося Федоренко Игорем Александровичем, и двух прапорщиков. Невольно стал просчитывать, в каких окнах-амбразурах могут размещаться стрелки-пулеметчики, которым дана команда в случае чего уничтожить переодетых диверсантов. И тут же себя одернул. Все же 1915-й на дворе. Правила ведения боевых действий чтут во всех армиях, и до создания 800-го Бранденбурга еще жить и жить. Хотя, если подумать – не факт, что он появится на свет божий.

Комендант форта не скрывал своего удивления. И его можно было понять. Крепость в осаде, форт постоянно штурмуют или обстреливают из пушек, а тут появляется сотня добрых молодцев, которые просятся на постой, будто все происходящее их не касается. Впрочем, его удивление было недолгим. Узнав, кто мы и откуда, и поблагодарив за помощь в отражении атаки, распорядился, чтобы отряду выделили казарму, из которой всего несколько дней назад отправили в цитадель пехотную роту. Затем вызвал фельдфебеля с выражением глаз образцово-показательного старшины:

– Пантелеич, всех прибывших накормить горячим ужином.

– Так, вашбродь, не положено! Оне ж на довольствии не стоят! Чем я их кормить-то буду?

– Я ж тебя, старина, знаю не первый год, не прибедняйся. Всегда запасец на черный день имеешь. Люди две недели по германским тылам гуляли, надо обиходить как следует! Всё, иди.

Фельдфебель, бормоча под нос что-то типа «Шастают тут всякие, корми их, дармоедов!», удалился, а штабс-капитан поворачивается ко мне:

– Можете размещать своих чудо-богатырей, Денис Анатольевич. За фельдшером для раненых я уже послал. А затем, через полчасика, милости прошу вновь прибывших господ офицеров отужинать с нами. Взял за правило собирать вечером, если к тому есть возможность, своих прапорщиков для обсуждения дел насущных. Заодно и вы сделайте милость, расскажите, что там снаружи творится, а то мы здесь в осаде закисли слегка.

– Так мы уже сколько времени по германским тылам болтаемся, Игорь Александрович. Сами толком не знаем никаких новостей.

– Ну, тогда расскажете о своих подвигах. Поделитесь, так сказать, боевым опытом. Новые люди, новые мнения…

* * *

После того, как каждый боец получил спальное место, кусок хлеба, миску горячей каши и кружку с чаем, вестовой привел нас с Оладьиным и Волгиным в большую комнату, на языке сухопутных шпаков, тащивших службу в форте, гордо именовавшуюся: «Помещение для начальствующего состава» и представлявшую собой что-то среднее между канцелярией, столовой и библиотекой. Кто-нибудь из флотских, попав сюда, назвал бы, наверное, её кают-компанией. Окон не было ввиду того, что находилась комната в подвальном уровне, но промозглости и сырости отнюдь не чувствовалось. Крашенные светло-зеленой краской стены, неяркий свет плафонов, дополнявшихся настольной лампой в зеленом абажуре, два длинных стола, составленных вместе, десяток стульев вокруг них, диван в дальнем углу, этажерка с книгами возле стены – все это создавало некоторое подобие уюта и напрочь отбивало подсознательное ощущение казармы или, как это называется сейчас, – «казенного присутствия».

Штабс-капитан был занят достаточно серьезной, если судить по выражению лиц, беседой с худым чернявым подпоручиком, который, оживленно жестикулируя, пытался что-то доказать собеседнику. Трое молоденьких прапорщиков пускали в вентиляционную трубу клубы табачного дыма, изредка перекидываясь репликами. Увидев нас, Игорь Александрович остановил собеседника и обратился к присутствующим:

– Минуту внимания! Я пригласил на ужин офицеров партизанского отряда, который пробился к нам и помог отбить атаку германцев. Знакомьтесь, господа!

Ритуал знакомства очень напомнил порядок проведения строевого смотра. Каждый по очереди называл свои анкетные данные: должность, звание, фамилию, имя и отчество. Молодые прапора смотрели на нас, как на какое-то непонятное явление природы. Особенно после того, как Волгин с Оладьиным дружно отказались от водки, а мне пришлось объяснить, что в роте – сухой закон и не к лицу командирам подавать ненужный пример. Тем не менее, беседа потихоньку закрутилась вокруг сегодняшнего штурма. Первый вопрос был задан одним из прапоров и был вполне ожидаем:

– Скажите, господа, а откуда у вас Андреевский флаг? Я сначала глазам своим не поверил. Везде поля, леса. А тут – люди с морским знаменем.

– Видите ли, мон шер! – В словах прапорщика Сергей Дмитриевич, наверное, уловил некую насмешку, потому и отвечал, на мой взгляд, излишне вежливо. – Дабы наше с вами рандеву состоялось, пришлось захватить германский пароход и на нем добираться до крепости. Могли бы и пешком, но боялись не успеть…

Двусмысленность последней фразы дошла до оппонента с некоторым опозданием, и он, покраснев от возмущения, хотел что-то ответить, но штабс-капитан перебивает своего подчиненного:

– Денис Анатольевич, я все-таки не могу понять – откуда же все-таки взялся флаг?

– Дело в том, что пароход, захваченный у германцев, раньше был нашим и, скорее всего, состоял в Вислинской речной флотилии. Гансы после захвата судна использовали флаг в качестве скатерти…

– Простите, кто?

Совсем забыл, что нужно следить за речью и фильтровать базар. Привык уже сам и всех своих приучил к жаргонизмам. Моветон-с, однако!..

– Гансы, они же: немчура, колбасники, тевтоны – в общем, германцы.

– А как вам удалось захватить пароход? И где он теперь? – Это уже другой прапор, невысокий щуплый блондин, вливается в разговор.

– На самом деле, взять эту посудину на абордаж, Владимир… Валерьянович, было нетрудно. Стоял у берега, чинился. Когда ремонт закончился, группа захвата быстренько поднялась на борт. Сопротивление оказал только один человек. Капитан, оценив ситуацию, любезно согласился нас подвезти. Потом команду отпустили, высадились на берег, взорвали пароход, и – прямиком к вам. Только по пути в близлежащую деревушку заглянули, успокоили германскую батарею.

– Группа захвата – это, как я понимаю, специально обученные солдаты?

– Да, те, кто хорошо умеет драться, стрелять, преодолевать препятствия. – Не очень хочется распространяться на эту тему перед случайными собеседниками, но никуда не денешься. – Мы перед рейдом немного потренировались у себя в расположении.

– Позвольте, так германский наблюдатель на «Парсевале» – ваших рук дело?.. Спустился к нам прямо на бруствер. Даже пистолет свой заранее выкинул, когда увидел, что в него целый взвод целится. Связали болезного да отправили в цитадель.