Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

– Я-то иду обратно, на фронт, – сказал Фрэмптон. – У меня есть эта, как ее, ну, интуиция. Всегда была, даже в Лондоне, когда был пацаном. Однажды потерялся в Сохо, в четыре года. И ни хрена. Нашел дорогу в Майл-Энд. Чувство направления, во. Парни, держитесь меня, и все будет в ажуре. Зуб даю.

Он еще не успел договорить, как нахмурился и беспокойно взглянул на реку. Мгновением позже он перевел взгляд на меня, и я уловил дикое выражение панической неуверенности в его глазах.

– Спасибо, Билли, – сказал я. – Но мы идем внутрь. Через реку и вверх по утесу.

– Зови меня Спад. Все приятели кличут меня Спад.

Китон громко ахнул и вздрогнул. Два человека обменялись долгим взглядом, и Китон прошептал:

– Спад Фрэмптон. Я учился с ним в школе. Но это не он. Тот был жирным и темноволосым.

– Я Спад Фрэмптон, – сказал наш гость и улыбнулся. – Держитесь меня, парни, и мы вернемся на фронт. Никто не знает эти чертовы леса так, как старина «Гордость кокни».

Еще один мифаго, конечно. Он говорил, а я внимательно наблюдал за ним. Он постоянно оглядывался: казалось, что в нем росло чувство замешательства. Что-то было неправильно, и он это знал. Само его существование было неправильно. Мои мифаго чувствовали себя в лесной стране как дома. Но не Спад Фрэмптон. Мне в голову пришел ответ, и я прошептал свою теорию Китону, пока Спад сидел и глядел на огонь, совершенно бессмысленно повторяя: «Держитесь меня, парни».

– Сортхалан создал его из твоего сознания.

– Пока я спал…

Точно. Таланты Сортхалана и малышки Кушар очень отличались, и он не мог сделать так, чтобы я понимал его. Вот он и вытянул из сознания Китона последний сохраненный мифообраз. То ли магией, то ли собственной психической силой, некромант создал этого мифаго час назад и привел в лагерь. Он дал ему лицо молодого Китона и имя его школьного товарища. И маг бронзового века заговорит с нами, через Спада Фрэмптона.

– Я знаю, кто он такой, – сказал Китон. – Да. Папаша рассказывал о нем. О таких, как он. О Сэме Воронке, например. И он рассказал мне несколько историй о капрале-кокни – Гарри Чертов Огонь, так он называл его. Все они о том, как «попасть домой». Гарри Чертов Огонь появляется в тумане, прыгает в воронку от снаряда, в которой ты прячешься, раненый, усталый как собака и потерявший своих, и отвозит тебя домой. И еще всякие вещи в таком же духе. Однажды он взял группу солдат, потерявшихся во время мясорубки на Сомме, во Франции, и вернул их прямо в Шотландию, на их фермы. «Хреново себя чувствую, парни. Кажись, у меня болячка на ноге…» – Китон усмехнулся. – В таком вот духе.

– Самые свежие формы мифаго, – тихо сказал я, совершенно потрясенный. Но я легко мог себе представить, как одуревшие от ужаса и не знающие, куда податься, люди, сидевшие в траншеях Фландрии, создавали мифообраз «надежда», фигуру, которая может привести в безопасное место, ободрить и вдохнуть мужество в потерявшихся солдат.

И тем не менее… Глядя на нашего нового знакомого, эту быстро созданную героическую фигуру, я чувствовал себя растерянным и потерявшимся. Сортхалан создал его с целью, и этой целью был язык, не миф.

Шаман подошел к солдату, сел рядом с ним и положил руку на его плечо. Фрэмптон слегка подпрыгнул, потом посмотрел на меня.

– Он рад, что ты нашел в себе мужество и пришел.

– Кто? – хмуро спросил я и только потом сообразил, что произошло. Губы Сортхалана двигались, беззвучно. Он говорил мысленно, а Фрэмптон уже обращался ко мне. Он рассказал легенду, изображенную на шлеме Сортхалана, и его выговор кокни странно не соответствовал словам:

– Его зовут Сортхалан, на его языке «первый лодочник». На землю народа Сортхалана должен был обрушиться страшный шторм. Та земля находится очень далеко от этой. Шторм был новой магией и новыми богами. Сама земля отвергла народ Сортхалана. Тогда Сортхалан был духом в чреслах старого жреца, Митана. Митан видел черное облако в будущем, но не было никого, кто бы провел племена через землю и воду, к лесистым островам за морем. А сам Митан был слишком стар, и его призраки не могли породить детей в животе женщины.

Тогда он нашел большой валун, на поверхности которого вода прочертила большую борозду, и вложил в него призрак. А валун поместил на верхушку пирамиды. Два сезона камень рос, а потом Митан сбросил его с пирамиды. Камень открылся, и внутри лежал мальчик. Вот так родился Сортхалан.

Митан кормил ребенка тайными травами из лесов и лугов. Достигнув возраста мужчины, Сортхалан вернулся из диких земель к племенам и собрал семьи вместе. Каждая семья построила ладью и на тележке привезла ее к серому морю.

Первый лодочник провел их через море и поплыл вдоль берега острова, мимо отвесных скал, темных лесов и устий рек, разыскивая безопасное место для высадки. Наконец он нашел тростниковые болота, на которых плавали дикие гуси и куропатки. Через сотни проток они вплыли внутрь земли и вскоре нашли глубокую реку, отделяющую лесистые холмы от горных долин.

Один за другим корабли причаливали к берегу, и семьи уходили от реки, чтобы вновь образовать племена. Некоторые выжили, некоторые нет. Они путешествовали в темных призрачных местах, даже более ужасных, чем предполагали. Страна была населена, и спрятавшиеся поначалу жители выступили против захватчиков с копьями и камнями. Они призвали силы земли, и силы воды, и духов, которые обитают в природе, и послали их против захватчиков.

Но старый жрец хорошо обучил Сортхалана. Он мог поглощать зловредных духов и управлять ими.

Вскоре на реке остался только первый лодочник, и он поплыл на север вместе с духами земли. С тех пор он, окруженный древними силами природы, плавает по рекам и озерам и ждет, когда его призовут племена. И он всегда готов прийти на помощь.

Такими словами, произнесенными его человеком-медиумом, закончил Сортхалан свою собственную легенду. Да, сила его была велика. Но ограничена. Он не мог сделать то, что без всякого труда сделала Кушар. И он тоже ждал меня. Как шамига, как роялист, как семья саксов.

– Почему он так ждал меня? – спросил я. Теперь уже рот Фрэмптона беззвучно задвигался, и мгновением позже он заговорил вслух.

– Пришелец должен быть уничтожен. Он чужак, который уничтожает лесную страну.

– У тебя достаточно сил, чтобы самому уничтожить его, – сказал я.

Сортхалан улыбнулся и покачал головой, кокни заговорил:

– Легенда говорит совершенно точно. Только Родич может убить Пришельца – или быть убитым. Только Родич.

Легенда? Наконец-то мои смутные догадки подтвердились. Я сам стал частью легенды. Кристиан и его брат, Пришелец и Родич, их роли давно заданы мифом, возможно, с начала времен.

– Ты ждал меня? – сказал я.

– Земля ждала тебя, – сказал Сортхалан. – Я не был уверен, что ты Родич, но потом я увидел, как на тебя повлиял лист дуба. И я начал хотеть, чтобы им оказался ты.