Последний крик банши - Юлия Журавлева

— Раны не мажут зеленкой или йодом, это замедляет заживление, — с улыбкой заметила женщина.

— Ты врач, тебе виднее. Я всегда мажу. — Максим усмехнулся. — Видишь, ты уже улыбаешься. А когда я пришел, сидела с таким видом, будто готова в петлю лезть.

— Не полезу. Пока не найдем тех, кто все это устроил, — так точно не полезу. А дальше посмотрим.

— Об этом мы поговорим завтра, — оборвал ее Макс. — Не хочу портить вечер такими разговорами. Спи. Нам всем нужно отдохнуть.

Утро было самым обычным. Максим готовил завтрак на кухне, а точнее, в кухонной зоне в квартире-студии, а Катя наблюдала за молодым человеком и думала: насколько его хватит? В его доме она была на правах гостьи, поэтому домашним хозяйством не занималась. И это являлось поводом задержаться подольше: просто интересно, когда инквизитор заикнется о разделении обязанностей?

— Я вчера договорился с нашими, что мы в десять будем обследовать твою квартиру, — когда они уже пили кофе, предупредил Максим.

Катя только кивнула, порадовавшись, что не знала об этом до завтрака. При мысли о разгромленной квартире и вообще обо всем произошедшем в тот вечер настроение сразу испортилось.

К назначенному времени инквизитор и ведьма подъехали к дому, который Катя раньше считала своим. Сейчас он казался абсолютно чужеродным и неприветливым. Более неприветливыми были только взгляды пары встреченных соседей по подъезду. Женщина вздохнула. Ничего нельзя вернуть и исправить. Отдел Мартынова уже ждал их в полном составе. Даже три ударника, которые после битвы с демоном ценились на вес золота — так мало их осталось в строю, — оказались задействованными в их «небольшой операции». Слово «операция» резануло Кате слух. Удастся ли ей когда-нибудь еще встать за операционный стол или двери в хирургию для нее навсегда закрылись? С работы пока не звонили: возможно, ждали завершения дела, но должность заведующей отделением за ней точно не сохранят. Она бы на месте главного врача не сохранила. Ведьма, возглавляющая хирургическое отделение, — это вызов обществу, в котором колдуньям до сих пор отведена исключительно второстепенная роль.

Квартира оказалась опечатанной, сняв пломбы и отперев замки, Катя, собравшись с духом, рывком распахнула дверь и шагнула внутрь. Потревоженная пыль тысячами крохотных песчинок взмыла в воздух, паря в лучах утреннего солнца. Такое чувство, будто пыль пыталась сгладить или заслонить форменный погром в квартире. Женщина замерла, не в силах пройти дальше. Ее жилище, ее крепость была разгромлена, и если бы только ею. Все стены исписаны нецензурными и совсем не доброжелательными надписями. Мебель на кухне и сантехника в ванной, которую защитили толстые перегородки, разбиты и разломаны явно человеческой рукой, а не криком банши. Кате ужасно захотелось выйти, захлопнуть дверь и навсегда уйти из квартиры, постаравшись забыть все как страшный сон. Но Максим прав: жалость к себе — губительное чувство. Она подумает обо всем позже. Сейчас надо делать то, ради чего пришли, — доставать все надежно, как она надеялась, спрятанное.

— Не волнуйся. — Максим положил Кате руку на плечо, и уже такая родная и знакомая сила инквизитора потекла с легкими покалываниями по позвонкам шеи к затылку, расслабляя и очищая голову от плохих мыслей. — Мы наймем клининговую и строительную компании и приведем твою квартиру в порядок.

Екатерина кивнула и прошла в глубь своего жилища. Или уже не своего? Трудно считать руины своим домом. Хотя, по преданиям, банши часто жили среди развалин…

Взяв из чулана алюминиевую раздвижную лестницу, ведьма подошла к только ей известному участку в коридоре и приставила лестницу к стене. А потом долго простукивала пространство под высоким потолком, минут пять ища нужное место.

— Максим, дай, пожалуйста, нож или что-нибудь острое.

Инквизитор протянул ей небольшой складной ножик, которого оказалось вполне достаточно. Под тонким слоем штукатурки прятался заделанный воздуховод, а в нем, как в байках про сокровища, небольшая коробка. Помедлив пару секунд, ведьма осторожно взяла клад в руки и передала инквизиторам. И пусть все мужчины с интересом смотрели на находку, никто не стал лезть с вопросами, что там внутри. Катя спустилась и убрала лестницу. Больше в доме ее ничто не держало. Но, не в силах справиться с собой, она все-таки прошлась по разрушенным комнатам. Возможно, какие-то вещи еще можно спасти, но грустно и противно было копаться в разорванных книгах, вспоминая, с каким трудом она доставала те или иные тома по хирургии (частенько на английском, переплачивая втридорога). Или перебирать вываленное из шкафов белье, по которому щедро потоптались идейные борцы с нечистью, о чем тут же, в спальне, и оставили нецензурные, но предельно ясные надписи. Казалось, что разрушенная в одночасье жизнь отражалась в разгромленной и изуродованной вандалами квартире.

Екатерина сделала глубокий вдох. За болью и грустью по сломанной жизни и обидой за свое жилище она не заметила, как вновь начала поднимать голову банши внутри ее. Ей отчаянно хотелось отпустить контроль и стать той, которой никогда не бывает по-настоящему больно, страшно или плохо. Пустота, холод, равнодушие. Захотелось отрешиться от происходящего, отключить чувства. А еще стать сильной, практически неуязвимой. И отомстить. Подарить в ответ на все обрушившееся по вине неизвестной ведьмы и известного инквизитора то, что банши несет людям. Смерть.

Неожиданно голову сдавило будто в тисках. Мелькнули воспоминания ревенанта. Воспоминания, которые так и продолжали ее мучить, всплывая в самый неподходящий момент. Или подходящий? Перед глазами стояло лицо бабки, уже умирающей, это неуловимо ощущалось по заострившемуся лицу и потухающим глазам. Но в ее взгляде читалась насмешка. Она не победила, но и не проиграла. Потому что оставалась та, кто продолжит ее дело. Ее внучка, которую она вырастила как дочь.

Ведьма выдохнула. Она справится со всеми и с собой, если придется. Закусит губу и справится. А вещи… Катя обвела взглядом комнату. Это всего лишь вещи.

Максим внимательно посмотрел на Катю, когда она к ним вернулась, но ничего говорить и спрашивать не стал. И так ясно, что ей больно видеть свою квартиру.

Дверь на ключ Екатерина закрыла только после просьбы инквизиторов. Сама она решительно не понимала, что еще там можно сохранить и спрятать за закрытыми дверями. Захотят зайти — и дверь сломают, потом еще и ее чини. А так хоть что-то целое. Но спорить женщине не хотелось, проще было закрыть.

— Я прогуляюсь, — бросила она Максиму. — Приеду чуть позже.

— Катя, пожалуйста…

— Максим, пожалуйста! Я не ребенок. И что со мной случится средь бела дня? К тому же я могу за себя постоять.

— Это и пугает, — вздохнул инквизитор, но решил уступить. В конце концов, он ведь решил, что не станет ею командовать и вообще давить.

— Зря отпустил, — прокомментировал Мартынов уход ведьмы. — Она же сейчас просто магнит для неприятностей.

— Надо учиться доверять друг другу, — глядя вслед женщине, отозвался Макс.