Сколько стоит корона - Катерина Коновалова

— Что случилось?

— Чума ушла. Как будто… — Эйрих прищелкнул языком, подбирая слова, — как будто спали чары.

Дойл медленно кивнул. Прежде чем слечь в горячке, он собирался встретиться с Шилом — и тот говорил что-то о чарах и черной кошке. Чума ушла без следа — и это хорошее доказательство того, что она была не естественной, а магической. И в этот раз Дойл не имел права на ошибку. Ведьма будет схвачена. А потом казнена безо всякой жалости. Но прежде…

— Что с Остеррадом?

Эйрих вскинул голову, его глаза сверкнули стальным, холодным блеском:

— Я выступаю с половиной гарнизона и буду двигаться на запад, собирая войска во всех землях. В прошлый раз их спасла смерть короля. Теперь пощады не будет.

— Новая война, — тихо сказал Дойл. — Ты не можешь ехать один. Я последую за тобой.

— Не в этот раз, — Эйрих сжал его руку, — ты едва пережил болезнь.

— Хочешь сказать, я слаб? — громче нужного прорычал Дойл.

Эйрих побледнел.

— Ты сильнее всех, кого я знаю. Но Остерраду нужен хороший урок, и я его преподам. За пять мирных лет они забыли, почему называли меня Разящей смертью, — Дойл невольно улыбнулся, так гордо и достойно Эйрих произнес свое старое прозвище. Он был блистательным воином — и оставался им до сих пор. — И не бойся — я не малолетняя леди, чтобы меня охранять. Кроме того, — брат нахмурился, — уже никто не может сомневаться в том, что Шеан в опасности. И кроме тебя колдунов не остановит никто.

— Когда ты едешь? — спросил Дойл, отводя взгляд.

— Немедленно. Пожелай мне удачи, дорогой брат.

Дойл хмыкнул и сказал так, как говорил раньше, когда они с Эйрихом разъезжались в разные лагеря:

— Держи меч покрепче.

Эйрих рассмеялся.

Толпа снова взревела, а из ворот замка выехали уже облачившиеся в походные доспехи гарнизонные войска. Рядом ехали восемь теней — в дорожных плащах. Их командир остановился возле Дойла, спешился, согнулся в поклоне почти пополам:

— Хвала Всевышнему, что вы с нами, милорд. Я взял на себя смелость выбрать людей для сопровождения его величества.

— Вы едете без меня, Рейнс, — Дойл узнал командира по глазам — теней он знал хорошо.

Тень понятливо опустил голову.

— Если понадобится, мы все отдадим свои жизни за короля, — произнес он.

Затрубил рог — и Рейнс вскочил в седло. Долгих прощаний и проводов не было — толпа вновь расступилась, прижавшись к домам, и небольшой, но внушительный отряд, возглавляемый Эйрихом, проехав немного шагом, сорвался в галоп, разбрызгивая в стороны мокрую грязь. Распахнули ворота, и спустя несколько минут всадники растаяли за крутым поворотом. Дойл постоял немного, глядя им вслед, а потом почувствовал, что ноги отказываются его держать и подгибаются от усталости.

Упасть ему не дали жилистые крепкие руки — Дойл оперся на плечо подлетевшего к нему Джила и едва заметно кивнул в знак благодарности.

— Вам бы вернуться в постель, милорд.

— Нет времени, — ответил он и взглядом отыскал в толпе начальника гарнизона. К счастью, он был недалеко и услышал негромкий, но требовательный окрик и поспешил подойти.

— Трил, немедленно объявите в городе, чтобы все возвращались к своим занятиям. Любые стычки, ссоры, малейший намек на беспорядок прекращайте силами оставшегося гарнизона.

— Слушаюсь, милорд.

Не отпуская плеча слуги, Дойл вернулся в замок, в свои обычные покои — комнату в дальней части замка, где метался в агонии, он не желал больше видеть. Джил помог ему сесть на деревянный стул с широкими подлокотниками и собрался было заняться огнем в давно остывшем камине, но Дойл остановил его:

— Помнишь веселейший дом, куда я ходил в начале осени?

Джил неуверенно кивнул.

— Сможешь его найти?

— Я постараюсь, милорд.

— Тогда немедленно отправляйся туда, — Дойл оглянулся в поисках чего-нибудь подходящего и взял со стола простое серебряное кольцо с крупной печаткой, — покажешь это мадам и скажешь, что мне нужен Шило. Я желаю его видеть у складов сразу после заката.

Мальчишка чуть подрагивающими пальцами взял кольцо, спрятал в мешочек на шее — и выбежал прочь. Дойл остался один и позволил себе согнуть спину, опустить голову на руки. Болезнь забрала слишком много сил — а именно сейчас он не имел права быть слабым.