Двойник для шута - Виктория Угрюмова

— К нему нужно выправить соответствующие документы. Хотя это и возможно, но рискованно. И гораздо проще обратиться к специалистам, которым не в диковинку возить любые товары втайне от всех — то есть к контрабандистам.

— Меня интересует еще пара вопросов, — снова заговорил Ортон. — Что вы можете сказать о покушении на Ее величество императрицу и как можно уберечь мою супругу от подобных неприятностей в дальнейшем?

— Кажется, уже этот вопрос не подлежит обсуждению, — позволил себе заметить Аластер. — Императрица пообещала соблюдать большую осторожность, особенно — в неблагоприятный для себя период. Кто-то из гравелотских сеньор всегда находится рядом с ней, что обеспечивает надежную защиту, и вам, Ваше величество, это хорошо известно. Что же касается истинного виновника этой истории, то в равной мере это может быть и тот, кто приказал похитить тело Агилольфинга, и тот, кто пытался подкупить ваших придворных. К сожалению, возможности выяснить его личность у нас нет. Мы сейчас находимся в состоянии активной обороны, и недопустимо в нашем положении совершать грубые ошибки. Не беспокойтесь за государыню — все мы готовы отдать за нее свою жизнь. Она предупреждена. На сегодня этого достаточно.

— А что будем делать с близнецами? — спросил Аббон Сгорбленный.

— А что теперь делать с близнецами? — вздохнул Теобальд. — Всего двое остались в живых.

— Страшно, что погибли люди. А то, что моих двойников стало меньше — это еще не самое страшное, — молвил император. — Могло быть и хуже. Двое близнецов — это не конец света.

— Нет, конечно, нет, — послышался голос одноглазого. — Но если, не дай Бог, случится что-нибудь еще, то мы будем почти в безвыходном положении.

— Не паникуй заранее, — посоветовал Ортон.

— Я не паникую, я предвижу все возможные трудности. Это, кстати, то, за что мне платят большую часть жалованья. Я боюсь, что мы недооценили противника и теперь находимся под постоянной угрозой.

— И я о том же. Нам нужно искать кого-то — невероятное положение вещей, — Аластер мог поклясться, что князь Даджарра, пользуясь темнотой и тем, что его никто не видит, даже руки заломил в отчаянии. — За всю историю существования империи мы не оставались с двумя близнецами.

— А теперь трудно будет отыскать двойника, — сказал Гуммер. — Да и если найдем, хлопот не оберешься — это ведь сколько времени придется его всему учить! И удастся ли?! Господи, что за напасть такая…

— Охрану удвойте, утройте, учетверите, в конце концов, — заявил Аббон Сгорбленный. — Но государя и близнецов нужно беречь как зеницу ока.

— Это само собой разумеется, — согласился Аластер. — Но с какой стороны ждать нового удара?

— Отовсюду, — произнес в наступившей тишине Аббон Флерийский. — Буквально отовсюду.

Аббон Флерийский действительно был одним из самых великих магов своего времени — а его время, нужно заметить, растянулось более чем на четыре века и еще не собиралось заканчиваться.

Правда, он не был настолько самонадеян, чтобы считать себя единственным и неповторимым, но строго придерживался фактов, а факты гласили, что тех, кто способен был соперничать с ним в высоком искусстве чародейства, можно было пересчитать буквально по пальцам. К тому же, все или почти все они были расположены к Аббону и всячески готовы содействовать в любом его начинании. Подобное положение вещей привело к тому, что придворный чародей роанских императоров был уверен в себе и сомнениями терзался крайне редко. И по очень вескому поводу.

Сейчас был именно такой случай.

Когда Большой Ночной Совет закончился и все его члены разошлись по своим потайным ходам, Аббон поспешил к себе в лабораторию. Те разговоры, которые он вел накануне с Аластером Дембийским и начальником Тайной службы, натолкнули его на мысль, что он ищет на Бангалоре вовсе не то, что нужно. А может, и не там ищет. И он хотел исправить упущенное и проверить себя.

Была середина ночи. Чародей падал с ног от усталости, но о спокойном сне даже помыслить не мог.

Раздобыв из самого большого своего сундука знаменитое Озерцо Слез — что-то вроде хрустального шара, используемого колдунами средней руки, только гораздо мощнее, — Аббон уставился в него покрасневшими, слезящимися от напряжения глазами.

Он был почти уверен в том, что разгадал замысел врага, и теперь пытался отыскать его самого, хотя бы его тень — или тень его помысла, чтобы представлять себе, с кем свела его в смертельном поединке изменчивая и коварная судьба.

Время шло, а картина, которую он наблюдал в Озерце, не менялась.

Двенадцать магистров Ордена Черной Змеи… Двенадцать не особо сильных магов, которые ни в какое сравнение не шли с самим Аббоном. Ни один из них в отдельности, даже все они скопом не имели достаточно сил, чтобы совладать с немыслимым могуществом неживущего Агилольфинга. И допустить, что это они организовали дерзкое похищение, наняли убийц Терея и заставили их так отчаянно рисковать?!.. Должна же быть какая-то веская причина — и причины этой цели, во имя которой двенадцать магистров пошли на подобное преступление, Аббон не видел, хоть ты тресни!

Он рассматривал их пристально и долго — сидевших за столом в форме двенадцатилучевой звезды, пялившихся в ее центр, будто они видели там что-то, недоступное прочим смертным, — и смертельный страх сковывал его; Аббон Флерийский отчаянно боялся всего непонятного.

Он прожил на свете достаточно долго, чтобы знать, что именно необъяснимые поступки бывают самыми опасными. Ибо безумие всегда страшнее, чем злой умысел, в котором присутствуют хоть крохи разума…

Двенадцать ничего не значащих в истории Лунггара магистров — что объединяет их, что вдохновляет?

А больше там никого и не было…

Жемчужное море всегда прекрасно. Оно лежит, словно ребенок в уютной колыбели, в объятиях высоких берегов, и сильные ветры, дующие над океаном, не тревожат его покой. Синяя безбрежная гладь простирается на огромное расстояние, и ни морщинки, ни складочки на ней. Веселые дельфины резвятся в теплой воде, наперегонки плавая с самыми быстроходными судами.

Берега Жемчужного моря утопают в пышной зелени таких ярких и разнообразных оттенков, что будь это картина, написанная художником и взятая в раму, ей бы просто не поверили. Сказали бы: нет такой красоты в мире; нет такого пронзительно-чистого неба с розовыми и белыми перьями легких облаков, с таким сверкающим, отмытым солнцем; нет такого прозрачного воздуха и такого желтого песка. Нет таких изумрудных деревьев, усыпанных спелыми плодами.

Здесь издавна добывали жемчуг, от того и море получило свое название. Небольшие ладьи каждое утро выходили в спокойные воды залива, разрезая бирюзовое покрывало и оставляя за собою пенный белый след.

Опытные ныряльщики, прижимая к груди сетки с грузом, подвешенные на веревке, прыгали один за другим в прозрачную воду, и даже на большой глубине было видно, как они ползают по дну среди камней и водорослей, собирая жемчужные раковины. Зрелище это было настолько восхитительным, что владельцы судов подрабатывали тем, что брали на борт пассажиров, желающих посмотреть, как ловят жемчуг.