Двойник для шута - Виктория Угрюмова

Аластер оглянулся на своих спутников и бросился по коридору огромными прыжками. В считанные секунды преодолев оставшееся расстояние, он скрылся за дверью. Гвардейцы метнулись за ним, и уже следом торопились Сивард, Аббон и посол Шовелен.

Когда они вошли в маленький зал, обитый голубым шелком, первое, что бросилось им в глаза, — это распростертое на ковре тело в пестрых одеждах. Колпак и бубенцы валялись рядом. Сивард подошел к шуту и опустился на ковер рядом с ним. Лицо мертвеца было спокойным и даже немного торжественным. Не было похоже, чтобы он чего-то испугался или чувствовал, что умирает.

— Ты успел? — поднял Сивард свой единственный глаз на застывшего в молчании Аластера. — Он был… жив?

— Да, — тихо ответил герцог.

— Он что-нибудь тебе сказал?

— Нечто странное. Он сказал: «Там его больше нет». Я понятия не имею, что он хотел сообщить нам.

— А где же государь? — осторожно спросил Шовелен. — Что здесь делает шут?

— Это не шут, — обернулся к нему Аластер. — Это и есть тот близнец, о котором говорил нам библиотекарь. Он снова переоделся шутом.

— Кто же убил его?

— Не знаю. Надо, чтобы Сивард здесь все хорошенько осмотрел. А нам пока делать тут нечего. Аббон, ты понимаешь, что могли значить его предсмертные слова?

— Догадываюсь. И упаси Боже, если я окажусь прав.

— У меня странное ощущение, — молвил начальник Тайной службы, оглядываясь по сторонам. — Где тот слуга, который нашел его?

— В коридоре. Его охраняют Лекс и Нарда, — ответил одноглазому один из гвардейцев.

— Мне нужно немедленно допросить его. Я почти уверен, что этого близнеца никто не убивал.

— Ты хочешь сказать, что он сам?..

— Похоже на то. Но с уверенностью я смогу говорить об этом только часа два-три спустя. Аластер, вели кому-нибудь отправиться за моими следователями: я сейчас напишу записку.

Пока Сивард торопливо писал распоряжение своим подчиненным, то и дело попадая пером мимо чернильницы и разрывая тонкую бумагу резкими движениями, Аластер отвел Аббона Флерийского и Шовелена в сторону.

— Ну, — сказал он, обращаясь к магу. — Теперь уже нельзя тянуть: рассказывай, что тебя так тревожит в последнее время.

— Извините, граф, — молвил Аббон и потянул великана за рукав. — Наклонись, дай ухо.

И торопливо прошептал всего несколько слов. Насколько Шовелен разбирался в людях, герцога эти короткие фразы потрясли до глубины души.

— Нет, не может быть. При чем тут… Я бы почувствовал.

— А если нет? — спросил маг. — Я вот тоже ничего не могу обнаружить, и, заметь, именно это меня и беспокоит. Я хочу, чтобы мы с тобой немедленно выехали. Лучше раз и навсегда уяснить себе, что происходит. Правда, еще пару дней тому назад Сивард по моей просьбе проверял целость и сохранность тайника, но береженого Бог бережет — давай убедимся лично.

— Согласен, — пророкотал великан. Он обернулся к послу Шовелену и произнес с сожалением:

— Граф, я вынужден просить вас поскучать какое-то время без общества. Вам и вашему племяннику будет предоставлено все, что вы ни пожелаете, а мы покидаем вас по неотложному делу.

— Какие могут быть разговоры? — ответил посол. — Вы и так проявляете чрезмерную любезность по отношению к моей персоне. Разумеется, я помню о взятых на себя обязательствах и буду рад хоть чем-то вам помочь.

С этими словами он коротко поклонился присутствующим и отправился к себе, чтобы отдохнуть от последних потрясений. Шовелен искренне рассчитывал погрузиться в бассейн на несколько часов, а затем выспаться в течение суток, а то и больше. Он не питал иллюзий и понимал, что находится уже в том возрасте, когда о здоровье нужно особенно заботиться, иначе оно напомнит о себе самым неприятным и недвусмысленным образом.

Сивард дождался прихода двух своих помощников, подающих огромные надежды в сыскном деле, и занялся вместе с ними изучением тех мелочей, которые, собственно, и решают все в ходе следствия.

Аббон Флерийский и Аластер, взяв с собой отряд из десяти человек, выезжали из ворот дворца, когда навстречу им попалась конная процессия, состоявшая из императрицы Арианны, шута, нескольких вельмож и гвардейской охраны. Позади держались многочисленные слуги, пажи и несколько фрейлин, ехавших в экипаже.

— Далеко ли собрались? — окликнул путешественников шут.

— Довольно, — уклончиво отвечал Аластер. Он подъехал к шуту поближе и сказал ему так, чтобы не слышали остальные:

— Передашь императору, что мы будем отсутствовать не больше суток, но в течение двенадцати-пятнадцати часов нас точно не будет в городе. Пусть Его величество не беспокоится. Если же государь захочет знать подробности, пусть прикажет вызвать к себе Сиварда.

— И не сомневаюсь, что этот рыжий пройдоха окажется в курсе всех новостей, — широко улыбнулся шут. — Ну что же, дети мои. И не хотелось бы с вами расставаться, да делать нечего. Поезжайте с Богом, возвращайтесь с удачей.

— Спасибо, — кивнул Аббон. — Удача всегда пригодится!

Они поклонились юной императрице, отметив про себя, что она так и цветет от радости, и отправились в путь.

— Что-то случилось? — спросила Арианна у шута, когда маленький отряд скрылся вдали.

— Нет, Ваше величество, не стоит беспокоиться. Обычные рутинные дела, которые постоянно приходится решать власть предержащим. Развлекайтесь и не думайте об этом.

— А не много ли я бездельничаю? — кокетливо спросила Арианна у молодого человека.

Он негромко позвенел своими бубенцами, оглядел ее с ног до головы и ответил:

— Много. Но вы так очаровательно это делаете, Ваше величество, что, право слово, вам стоит продолжать в том же духе.

Арианна проводила с шутом все больше и больше времени. Он оказался веселым собеседником и большим знатоком искусств. К тому же, шут явно симпатизировал своей государыне и все время, свободное от исполнения своих обязанностей, с радостью посвящал ей.

Особенно молодой государыне нравилось, как он шутил. Она долго присматривалась к этому Ортону, чтобы понять, что он за человек, и пришла к выводу, что он такой же достойный близнец императора, как и остальные. Само собой разумеется, Арианна ни с кем не делилась своими мыслями. Даже с Алейей Кадоган и ее сестрой Ульрикой, которые были почти неразлучны со своей повелительницей.

Арианна давно заметила, что шут никогда не позволяет себе насмехаться над единственным глазом Сиварда, горбом Аббона Даджарра, великанским ростом Аластера и множеством других вещей, хотя порой насмешка так и напрашивалась во время разговора. Зато он охотно вышучивал императора и самого себя. Себя — особенно рьяно.

Императрица заинтересовалась Ортоном-шутом после того памятного разговора в парке. Она долгое время хранила подаренный им цветок — хотя и не придавала этому особенного значения. Затем последовала еще одна совместная прогулка, после которой Арианна все чаше в своих мыслях обращалась к шуту. Ее внимание к нему стало вполне осознанным. Она заметила, что шута любят почти все, но лучшей рекомендацией было для нее отношение Аластера, Теобальда и великанов-гвардейцев. Похоже, они считали Ортона-шута своим близким другом, и герцог Дембийский часто предпочитал его общество любому другому, если имел возможность выбирать.