Шут и слово короля - Наталья Сапункова

А между тем формально сольвеннский остров Таней, лежавший почти у берегов Кандрии, принимал пиратов с распростертыми объятиями. Воистину, не все просто под небесами.

Так или иначе, после пленения капитана Кая и части его команды морской министр Джубарана прислал ноту гринзальскому герцогу с требованием выдать пирата, но тут вмешались обстоятельства. Капитан был крупным должником в Гринзале, поэтому закон не то чтобы запрещал, но позволял не выдавать его, пока долги не будут погашены. То есть, возможно, никогда. А подвергнуть его пыткам и казни в Гринзале вроде было не за что. И вообще, многим здесь были известны причины личной войны Кая с Джубараном, а кое-кто и без причин не видел в этой войне ничего предосудительного. Вдобавок складывалось впечатление, что на стороне капитана был не только закон. Так что выдача и казнь каперу не грозили, зато его ожидало беспросветно долгое прибывание в тюрьме города Тасана.

Если бы нашлись друзья, готовые заплатить его долги — это лишь дало бы повод выдать его Джубарану. Когда джубаранский министр сам пожелал выкупить заемные бумаги пирата, ему назвали сумму с чудовищным процентом, и он передумал. А надавить на Гринзаль силой ни Сольвенна, ни Джубаран не решались — страна имела сильный флот, да и армия гринзальского герцога тоже заслуживала похвал. И вообще, содружество вольных торговых городов в окружении множества королевств стояло последним поперек горла, но его были вынуждены терпеть, с ним требовалось договариваться.

Не то чтобы в городскую тюрьму запросто пускали всех желающих, но Эдину посодействовал господин Эйри. И вот с легким скрипом за его спиной закрылись тяжелые железные ворота…

— Ваше разрешение, сударь?

Эдин предъявил листок плотной бумаги с печатью.

Потом были мрачные каменные коридоры, и маленькая комната, неожиданно светлая, перегороженная посередине кованой решеткой.

Капитан уже ждал, с той стороны решетки. Гладко выбритый, в свежей рубашке. В самое первое мгновение он посмотрел на Эдина с недоумением, но уже в следующее…

— Э… ты? Циркач, что ли? — он засмеялся.

— Я, милорд.

— Да, неожиданно. Ты вырос, мальчик.

Капитан был теперь на полголовы его ниже. Эдин к этому уже привык — многие вдруг стали ниже его.

— О, ты окончил «Часы»…

На шее Эдина болтался знак школы. Собственно, если уж совсем честно, то Эдин и пришел сюда именно сегодня, чтобы показаться капитану со знаком на шее. Чтобы похвалиться, да. Давно об этом мечтал, со дня поступления, наверное. Но не надеялся, а тут такое дело…

Капитан протянул руку сквозь решетку, потрогал бляху на ленте. Сказать, что он был удивлен? Нет, скорее, задумчив.

— У меня тоже такой есть. Где-то валяется. Э, да ведь сегодня выпуск, да? Когда же был мой выпуск, десять лет назад? Да нет же, двенадцать, точно. Тебе сегодня нужно до ночи есть и пить у дядюшки Пода! А пирог, как же пирог удачи? Ты чего сюда приперся в такой день, а? — вдруг захохотал капитан.

— Я уже наелся. И пирог от меня не уйдет. Просто разрешение дали лишь на сегодня, а завтра уезжать уже.

— Вот как, значит. А пирог не пропусти, разве можно! В моем куске знаешь что было? Монета. Целых полсоллена. К богатству, то есть. Так что все это, конечно, чушь, потому что с тех пор соллены лишь текли у меня меж пальцев. И те, которые я выручил за тебя, тоже.

— Еще ничего не кончилось, капитан. Ваше богатство дожидается вас где-то. А пока вот, — Эдин с улыбкой достал из кармана кошелек. — Здесь всего лишь серебряные лены, но пригодятся, наверное.

— Спасибо, дружище, — капитан спрятал кошелек. — Я твой должник. И за припасы от дядюшки Пода тоже спасибо! — он показал на сумку, которую Эдин положил на скамью. — С охраной придется делиться, ну да ладно, они у меня не злобные. Давно я не пробовал такой снеди! Сразу почуял, от запаха слюной давлюсь!

— Ах да, конечно, совсем забыл! — спохватился Эдин, и они расхохотались оба.

Эдин достал бутылку из сумки, откупорил, просунул капитану сквозь решетку, потом туда же последовал кусок пирога и ломоть мяса. Капитан принялся есть, запивая, и весело поглядывая на Эдина.

А потом он спросил:

— Кто ты на самом деле, циркач? Ты мне скажешь, наконец?

Эдину смеяться расхотелось.

— Я действительно циркач. И сирота, — сказал он. — Но ведь не поверите, правильно?

— Правильно, не поверю.

— А большего не скажу, сам не знаю.

— Гм. Ну ладно. А я часто вспоминал тебя, кстати. Особенно здесь. Ты придумал, как взять Таней?

— Я много чего придумал. И ничего стоящего, наверное. Нужна либо большая хитрость, либо большая сила.

— Хитрость — это что, например?

— Например, вы можете войти в танейскую гавань. И другие пираты могут. Если бы я захотел договориться с вами, милорд? Точнее, не я, а Хромой Король? Я, конечно, прошу прощения за этот вопрос…

— Не стоит просить прощения. Я точно знаю, что именно танейский герцог продал меня джубаранцам, а то, что я здесь — просто очень повезло. Так что, я бы не отказал Хромому Королю, но я в тюрьме, и корабля у меня больше нет. А вообще, ты в своем плане отводишь мне отвлекающую роль. А основную?

— Не знаю пока. Хорошо бы иметь флот поблизости.

Капитан захохотал в голос:

— Еще бы не хорошо! В конце октября начнется сезон туманов, под их прикрытием кто угодно подберется к острову незаметно. Предположим, я смог подойти и обстрелять форты. Подтягиваются другие корабли, а пушки на фортах надо еще перезаряжать. То есть, да, есть шансы. Но поскольку тут нет Хромого Короля с большим флотом, нужна хитрость похитрее!

— Хотел бы я посмотреть, как все устроено в эти фортах, милорд. Мне кажется, они там так уверены в своей неуязвимости, что обленились и запустили все, что можно.

— На это можно надеяться, но не стоит рассчитывать…

Они проговорили долго. Эдин пододвинул скамью к самой решетке, капитан сделал то же самое, в конце концов они допили вино и покончили с пирогом.

Пожалуй, если бы у Эдина был флот, он взял бы Таней. Первым делом. Теперь это казалось ему таким реальным и даже несложным, что грешно было бы не взять Таней. Да это просто подарок для Кандрии — выкурить с этого острова и сольвеннцев, и пиратов!

Если бы был флот. Да что там флот — несколько кораблей, может быть, трех-четырех хватило бы? А на кораблях — пушки… и люди, конечно.

Расставаясь, они с капитаном пожали друг другу руки.

— Удачи тебе, циркач. Ты славно развлек меня сегодня.

— И вам удачи, милорд.

В таверну Эдин возвращаться не стал, до темноты бродил по городу. Около одного дома остановился, постоял, посмотрел. Нравился ему этот дом, небольшой, узкий, трехэтажный, с красной черепичной крышей и жестяным флюгером. Неподалеку от его крыльца начиналась дорожка, которая спускалась прямо к морю. Дом, кстати, вполне недорогой. Хозяйка, вдова моряка, продавать его собралась в скором времени, так что Эдин с ней потолковал, договорился. Через полгода, если оба не передумают, Эдин внесет первый платеж. Конечно, на жалованье второго штурмана о таком домике долго еще можно было бы лишь мечтать, но у Эдина имелось не только будущее жалованье. Кое-что осталось из денег, выданных Графом, и еще он несколько раз крупно выигрывал, не ставкой, а сам выигрывал: играл на десяти досках сразу, и ставил мат десяти королям за одну игру, полная таверна набивалась посмотреть. Большую часть своих денег он год назад вложил в торговое предприятие: три корабля, груженных товаром, ушли за Джубаран, в Дикие Земли, за пряностями и костью. Два из них вернулись, и пайщики получили хороший куш. Это все было рискованно, конечно, но довольно доходно. А что сказал бы Граф? Эдин его не спрашивал. Рассудил так: раз Графу можно, то ему, студенту негоциантской школы, и подавно. И не затем ли Граф рассказал ему о собственных недостойных дворянина торговых делах, чтоб он тоже попробовал?