Любовь по инструкции - Nata Zzika

— Иди за мной, во дворе мы умывальник приспособили.

Умывальником оказалась пластиковая бутылка с отрезанным донышком, подвешенная на ветку березы.

— И… как?

— Крышечку немного поворачиваешь, только не до конца, вода течет. Моешь руки, крышечку заворачиваешь. Вот, рядом ведро с водой и ковшик — доливать в бутылку.

— Техника на уровне фантастики, — пробормотала Таня, созерцая конструкцию. — Где вы такое видели-то?

— В каком-то селе, пока тебя искали. А, что? Недорого и удобно.

Наконец, руки вымыты, Таня села за стол.

Борщ оказался вполне ничего себе. Не домашний, конечно, но лучше, чем она представляла. Но каша ей понравилась больше.

— Вкусно? — поинтересовался Рэм, наблюдая, как мелькает ложка.

— Нормально, — слишком баловать мужчин Татьяна не собиралась. — А за ужином отдельно поедете?

— За ужином? — Рэм замялся. — А этого не хватит? Там еще осталось, я на всех взял.

— Два раза подряд — одно и то же? — возмутилась Таня. — Ты что??

— Слушай, а когда ты в тот дом забралась, то где бы разнообразную еду брала? Кто ее тебе готовил бы и приносил? — рассердился Рэм.

— Так, я одна была, а сейчас вы за меня отвечаете! Ваш альфа сказал, что вы обязаны обеспечивать мне комфорт! И все, что я захочу.

— Таня, я же не отказываюсь! Мы привезли, что ты просила — все свежее и вкусное! Давай, ты поужинаешь рисом и супом, а?

Женщина дернула плечом и отвернулась, показывая, что не готова к компромиссу.

— Таня, один раз! А с завтрашнего дня, одно и то же я дважды тебе не буду давать.

— Нет. Вечером я хочу говяжью отбивную с салатом. Салат — помидоры, сухарики, зелень, фета. Отбивная… две!

Рэм сжал зубы и мрачно посмотрел на женщину — стерва, как все самки!

— Хорошо, будет отбивная.

— Э, а ты куда? — удивилась Таня, когда волк вышел из дома. — А цепь? Ты сказал, что я на ней буду только, когда двое уезжают.

— Я передумал.

— Ты мне врал??! Значит, твоим словам нельзя верить!!

«Тьфу, опять завелась. Луна, дай мне силы, не применять силы!» Рэмилл повернулся к окну и ответил:

— Следить за тобой некому. Считай, что цепь — побочный эффект от твоей привередливости.

— Ты мне велел написать меню, я его написала, — вздернула подбородок Таня. — Разве я виновата, что ты до сих пор не знаешь, что обычно все едят три раза в день. А я вообще щенная, мне чаще положено! Это ты не догадался взять еще еды на ужин, а страдать — мне? Цепь гремит, замок тяжелый, носок колется! Сними!

Рэм дернулся, но вернулся, отомкнул замок, снял манжет и, молча, вышел.

«Уф, кажется, я его достала! Что ж, продолжим укрощение».

Татьяна подождала с полчаса и вышла во двор. Через пару секунд на крыльце дома нарисовался Эдвин.

Таня мельком бросила на него взгляд, и продолжила, как ни в чем не бывало, рассматривать березу, а потом просто вернулась в дом.

Через полчаса ей захотелось в туалет, и, стоило ей выйти наружу, тут же появился и наблюдатель. На этот раз — Даниэль.

Как бы ей ни хотелось, посмотреть в щель, она в ее сторону и бровью не повела — вошла в сарай, использовала помещение по назначению, и сразу вернулась в дом.

В течение двух часов, она еще пять раз выходила: погуляла вокруг домов, потом принялась рассматривать машину — тут уж возле нее собрались все трое волков. Потом попыталась забрести в кусты за домами — её вежливо, но решительно, вернули обратно.

«Посади, ты, ее на цепь!» — Даниэль.

«Да, сил нет, она издевается, что ли? Весь день за ней, как привязанный. Только и отдохнул, пока она на цепи сидела!» — Эдвин.

«Просто глупая самка. Может, бензина перенюхала, может, беременность так влияет, а, может, на самом деле издевается. Надену цепь, когда за ужином поедем», — Рэмилл.

Услышав чужую речь, Татьяна вопросительно повернулась к мужчинам.

«Она точно не знает языка?» — Эдвин.

«Точно», — Рэм.

— Вам никто не говорил, что в обществе неприлично разговаривать на языке, который знают не все присутствующие? — осведомилась Татьяна.

— В обществе много, чего неприлично делать, — буркнул Рэмилл. — Но мы — не в обществе. Ты специально бегаешь, да?

— Конечно! Мне нужен моцион, это вам любой доктор скажет. Беременной самке полезно двигаться, — парировала Татьяна. — Можете не ходить за мной, я же вас не зову.

— Не можем не ходить, вдруг, с тобой что-то случится, или убежать надумаешь?

— Куда? — Татьяна скептически хмыкнула. — В лес? Кто меня там ждет, и что я там буду делать? Бегать, пока поисковая группа, посланная моим мужем, меня не найдет? Нет уж, мне обещали Канаду, везите в Канаду!

— Как только документы тебе сделают, чтобы в самолет сесть — сразу! Ни минуты лишней не задержимся.

Таня кивнула, решив, что мужики и так уже еле держатся, на сегодня, пожалуй, хватит, и вернулась в дом.

Остаток времени она провела, размышляя, как и куда ей уходить. Перекинуться она не может, в человеческой ипостаси, ходок из нее — так себе. Можно вернуться в заброшенный дом, где она ночевала, забрать из сарая велосипед и уехать на нем. Только, без дороги быстро не поедешь, а на дороге ее догонят в два счета. Ее и в лесу в два счета догонят, перекинутся и все — от волков не спрячешься.

Ей нужна помощь, очень! Хоть бы взрослый волк, родственник девочки, пришел проверить, что рассказал ребенок!

Если же нет, — ей придется бежать на трассу, там ловить попутку и ехать, куда глаза глядят.

Еды с собой она взять не сможет — канадец сидит рядом, когда она ест, и сразу уносит все тарелки, стоит ей встать из-за стола. Ее сумочка — у волков в доме, там документы и деньги. Без сумочки бежать нельзя.

Стукнула входная дверь, зашел Рэмилл с цепью в руке.

— За твоими отбивными ехать, — буркнул он. — Надевай носок.

— За говяжьими.

— Что?

— Говорю, за отбивными из говядины, — Таня натянула носок и позволила волку закрепить манжет.

Рэм и Дэн уехали, Эдвин остался. Для порядка, прошел туда-сюда по двору, подергал цепь у березы, заглянул к ней в окно, убедился, что женщине не сбежать, и ушел в дом.

Таня выждала еще несколько минут, только потом отправилась проведывать нужной сарайчик.

Вошла, прислушалась — тихо, и вздрогнула, заметив, что бретелька исчезла. В волнении кинулась к щели и тихо ахнула — из кустов на нее смотрел большой волк.

— Ты что тут делаешь? — выдохнула Таня, когда первое изумление прошло. — Рэм сказал, что вы улетели домой.