Спасения не будет - Рина Белая

— Ты сотни лет хранил тайну инфанты, чтобы вот так, в одночасье расстаться с ней?!

Шампус отложил инструмент и откинулся в кресле, устремив взор на Валтора. Непривычно было видеть лазара, долгие годы несущего этому миру смерть и угрозу, напуганным. Валтор дэ Глии сорвал с шеи амулет, стирая иллюзию живой кожи, и оттянул ворот, нервно дернув при этом головой. Парик и короткая, изобилующая дурацкими орнаментами куртка, приличествующая его новому статусу, порядком раздражала. Однако страшнее всего были мысли о том, что вскоре самая охраняемая тайна королевства перестанет быть тайной. Пресветлая угодит в ловушку и, повинуясь несокрушимой власти темного знания, безоговорочно вверит свою жизнь королю. Учитывая напряженные отношения монарха с Советом, а также факт очевидного геноцида «иных», который в далеком прошлом устроил Совет, существовать последнему осталось недолго. Сильный и опасный ум «иной», ее находчивость и коварство в паре с сокрушительной силой Шампуса сотрут Совет Судеб в порошок.

Боги храни Совет!

— Отмени все, — просил Валтор. — Откажись от этой идеи, пока пресветлая еще ничего не знает.

— Я уже разрушил северное крыло. И сделал это с одной единственной целью, — голос Шамнуса звучал очень уверенно.

Заметив, что Шампус вновь вернулся к работе, Валтор собрался было выйти на узкий балкон башни, но в самый последний момент передумал:

— Я одного понять не могу. Ты решил поднять прошлое из мрака. Так зачем было прятать дневник? Какой смысл гонять пресветлую по всем закоулкам замка?

В слабо освещенной комнате стоял довольно резкий запах, который всегда сопровождает работу с жильным кварцем. Закончив артефакт, Шампус поднес его к свету и внимательно осмотрел. Вещь нужная, если не сказать крайне необходимая. С того дня, как слетели развеивающие запах заклинания, пребывание даже в собственных покоях тяготило короля. Все попытки скрыть запахи за новой завесой терпели фиаско — нити заклинаний выгорали раньше, чем успевали сплестись в единую сеть.

— Отыскать дневник среди тысячи рукописей… В народе это называют чудом, — невесело усмехнулся Валтор.

— Чудес не бывает.

Шампус опустил артефакт на стол и активировал его. Несколько мгновений ничего не происходило, потом над кварцем стали подниматься первые крупицы и, по мере того как они светлели, воздух в комнате становился все чище. Шампус сделал глубокий вдох, прикрыв на мгновение глаза. Валтору было все равно, он сцепил за спиной руки и склонил голову, подвергая анализу слова короля. Чудес действительно не бывает. Однако, в библиотеке инфанты много древних книг, и когда пресветлой в руки попадут такие раритеты, как: «Аномалии магического универсума», или «Вершины мистического учения», или даже «Шелк и магические чернила», она не сможет устоять, и захочет удовлетворить свое болезненное любопытство. В этом случае дневник инфанты так и останется не найден…

— Все так и было бы, — сказал Шампус, словно подслушав мысли секретаря, — не будь она «иной».

— «Иной?..» Какое это имеет значение?

— Мне не совсем понятно это свойство их крови, но «иные» не только чувствуют друг друга, но и видят вещи, созданные друг другом.

Из деревянного короба Шампус достал пузатый сосуд, изготовленный из толстого стекла, и стал складывать в него крупные серовато-желтые зерна кварца. Смел крошку, более непригодную в работе, сложил инструмент, после чего заверил секретаря:

— Она отыщет дневник даже среди сотен тысяч рукописей, и не успокоится, пока не прочтет его весь…

Шампус вдруг дернул головой и остановил свой взгляд на стрелках часов. Его губы поплыли в улыбку.

— «Ключи» от тайны уже гремят в руках пресветлой… — прошептал он.

Чтобы осуществить задуманное следовало правильно выгадать время. Кульминационным моментом станут его финальные слова, которые должны не просто тронуть сердце пресветлой, но и обжечь, ослепить и заглушить голос разума, оставив его без малейшего шанса справиться с потоком чувств, призванных оказать большое влияние на ее эмоциональный фон, чтобы никоим образом не могла она воспрепятствовать воздействию заклинания. И чем сильнее она будет поражена услышанным, тем выше шансы «вселить» нужные мысли ей в голову.

И как однажды сказал Валтор, сидя в сырой темнице, месяц-другой и она будет «бесконечно в него влюблена».

Я метнулась за подсвечником, чтобы хоть немного осветить комнату, и едва не снесла диванный столик, неожиданно возникший на моем пути. Ваза со стола конечно же грохнулась. Примерно с таким звуком разбиваются надежды остаться без чужого внимания. Потирая ушибленное место, я поковыляла к кровати и упала навзничь, подмяв под себя дневник.

— Три, два, один…

Дверь распахнулась, и в комнату ввалились прислужницы.

— Чего вам? — сердито проворчала я.

— С вами все в порядке?

— Хотите знать в порядке ли я? — взорвалась я, подскакивая. — Да меня всю трясет от вашего внимания! Хватит врываться в мои покои. Хватит тревожить меня по пустякам.

— Прощу прощения, — ответила Олим весьма холодно. — Но ваша безопасность наш долг.

Я смерила Олим злым взглядом.

— Ваша безопасность для нас превыше всего, — пришла на помощь подруге Иоаланта.

— Хватит! Меня уже тошнит от вашего долга! Ничего со мной не случиться! А вот вы вынуждаете меня на крайние меры. Я вам не государственный преступник, я — пресветлая! А это значит, что ваши жизни всецело принадлежат мне, а не наоборот! Отныне, той из вас, кто ворвется в мои покои без разрешения, я собственноручно отрежу уши.

Девушки опешили.

— Свободны.

— Позвольте нам хотя бы убрать…

— Во-он!

Уже через мгновение, я наслаждалась чтивом. Я обратилась к эфирному зрению, и пустая обложка узенькой тетрадки распустилась ласковым светом и обрела название: «В желании укрыться от пустоты, которую порождает свет, я открываю свое сердце Бесконечной тьме».

Желая скорее узнать тайну Мулоус, я открыла дневник и жадно вчиталась в тускловатые строки:

«Две недели пролетели как один день. Сегодня с первыми рассветными лучами мы расстались с отцом. В сопровождении дипломатов, бывших у него в особом почете, он отбыл в империю, с единственной целью — убедить императора продолжить защищать интересы своих подданных (коим и является наше маленькое королевство) и не уклоняться от избранного империей пути добра, который долгое время служил залогом благоденствия двух сторон.

Нам же остается молиться, чтобы отцу удалось воплотить задуманное в жизнь.