Второй встречный - Оксана Зиентек

— Не надо! Не гаси?

— Что случилось? — Арвид смотрел на меня озадачено.

— Пусть останется. — Я смутилась, не зная, как объяснить свой внезапный страх темноты. Я и сама считала это глупой блажью, но темнота в сочетании с воем ветра за стенами дома навевала на меня такую жуть, что я ничего не могла с собой поделать.

К счастью, Арвид не стал ни смеяться, ни возобновлять расспросы. Он лишь поправил здоровой рукой лампу, чтобы убедиться, что она точно не станет причиной пожара. А потом подошел к постели, залез под одеяло и, приобняв меня за плечи, спросил.

— Будешь спать или поговорим?

— Давай поговорим. — Я прижалась щекой к его плечу и попыталась объяснить. — Сама не знаю, что на меня нашло. Наверное, это все из-за того, что сон получился такой яркий, словно все на самом деле.

— Да, — Арвид кивнул, — мне тоже порой снятся такие сны. Проснешься потом и лежишь, сон от яви отличить не можешь.

— Расскажи, что там с тем домом. — Попросила я, чтобы сменить тему.

— Крыша не выдержала, ничего особенного. — Арвид пожал свободным плечом. Не желая, видимо, сгонять меня с другого плеча. Слишком уж уютно устроилась я у него под боком. — Хозяин, конечно, лопух, что до такого допустил. Но даже проверь он все сегодня, за один день там ничего не сделаешь. Может, так и лучше.

— Почему? — Я искренне удивилась. Что может быть хорошего в сорванной крыше?

— Сейчас хоть не мороз. А представь, если бы зимой сорвало.

Я честно представила и искренне пожалела ту поселянку и ее детей. Действительно, случись подобное зимой, ютиться по чужим углам пришлось бы дольше.

Мы немного помолчали. Глядя на мигающий огонек лампы я решилась спросить.

— Арвид, а как зовут вендского князя?

— Любомир. — Не задумываясь ответил муж. — Но это их самый главный князь, вроде нашего короля. Есть еще князья попроще, как у нас наместники или герцоги. А что?

— Да так, ничего… А не знаешь, есть ли тут где-то недалеко такой князь — Мешко?

— Мешко? — Арвид удивленно посмотрел на меня. — Не, не знаю, но могу спросить у Вита завтра.

— Не важно. — Я попыталась было снова сменить тему, но Арвид осторожно взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в лицо.

— Траутхен, ну-ка, рассказывай, что случилось. Ты прямо сама не своя с того момента, как проснулась. При чем тут этот вендский князь?

— Да это я так думаю, что вендский. — Сдалась я, надеясь, что Арвид если и не объяснить ничего, так хоть успокоит. — Он сказал передать тебе, чтобы ты поправил курган. Так и сказал: «Князь Мешко велел». представляешь? И еще упоминал какую-то родню, которую нехорошо обижать. Я ничего не поняла. — Пожаловалась я напоследок.

— Ни-и…чего себе! — Муж присвистнул. — Не удивительно, что ты перепугалась. Кажется. Я знаю, о каком князе ты говоришь.

— Да? — Я насторожилась. Было в голосе Арвида что-то такое…

— Да. — Он подтверждающе кивнул. — Впрочем, ничего он нам не сделает. Тем более, курган я и сам поправить собирался, очень уж Вит просил.

— А что за курган? — Я даже привстала от интереса.

— Да есть тут недалеко от озера старый вендский курган. — Отмахнулся Арвид, всем своим видом показывая, что ничего особенного. — Последний хозяин за каким-то не пойми чем задумал искать там сокровища.

— Нашел?

— Нет, конечно. Местные говорят, что в этом кургане похоронены последние вендские защитники крепости. После них тут уже наши хозяйничали. Вендов хоронили победители, так что если что-то ценное там и было, до кургана, боюсь, оно не дошло.

— А тому рыцарю разве этого не сказали? — Удивилась я.

— Сказали, конечно. Только он, конечно же, не поверил. Знаешь, Траутхен, я тут сегодня с мужиками пообщался, прямо хоть в сказители подавайся. Байка на байке: там князь то ли с проклятием, то ли с благословением; там колдун, завещавший месть предателю; там княжна, влюбившаяся в чужого рыцаря; там сокровища княгини, которые так и не нашли… Если и тот рыцарь такого наслушался. Не удивительно, что чему-то мог и поверить.

— Глупости! — Возмутилась я. — Мало ли чего нарассказывают, это же не повод могилы осквернять! У нас в Горнборге тоже что ни поместье, то легенда. И тоже все о прекрасных девах да о спрятанных сокровищах… Если бы мы всему верили, уже ил со дна Ауе горстями бы вычерпывали и на мелком сите перетирали….

Мою возмущенную речь прервал смех Арвида.

— Ой, прости, любимая! — Он вытирал слезы, собравшиеся в уголках глаз. — Я как представил себе эту картину, как вы речной ил процеживаете в поисках сокровищ…

— А зря, между прочим. — Я не обиделась. Наоборот, смех Арвида снял напряжение, вернув мне ощущение надежности и уюта. — Виллем рассказывал, как его приятель нырнул поглубже за упущенным в реку ножом. Вода там мутноватая, так он наослеп хватал. Вытащил нож вместе с горстью ила, а там монета была. Старинная, серебряная.

Они там потом несколько дней ил со дна таскали, пока старшие не спохватились и не запретили, чтобы не утоп никто ненароком.

— Да у нас тоже любят вечерами языки у камина почесать. — Арвид все еще посмеивался, но глаза уже были серьезными. — Но не каждой же байке верить. А если и верить, то не везде лопату совать можно. Местные считают, что мор, прошедший по округе пять лет тому назад — это месть вендского мага.

— А ты как считаешь? — Я посмотрела на мужа с тревогой. Вот только этого нам еще не хватало, будто истории про князя нам мало.

— Я считаю, что не стоит тревожить покой доблестных воинов. Они настолько храбро сражались, что даже противники взяли на себя труд и устроили им похороны по вендскому обычаю. — Строго сказал Арвид. — Так что я в любом случае восстановил бы курган.

— Это хорошо. — Я вздохнула, пытаясь скрыть внезапно накатившую зевоту.

— А что еще велел передать твой князь? — Попытался выпытать еще что-то Арвид, пока я не передумала говорить.

— Да ничего особенного. Про родню еще, и сказал хозяйствовать.

— Ага, — В голосе Арвида снова послышалась усмешка. — Хозяйствовать — это хорошо. Хозяйствовать мы будем. Спи, хорошая, — он подтянул одеяло, укрывая меня поплотнее. Я сейчас погашу лампу и вернусь. А ты не бойся. Ничего нам это князь не сделает. Сам же сказал, что нехорошо родню обижать.

К тому моменту я уже устала, успела выговориться и успокоиться, так что наступившая темнота принесла не панику, успокоение. Прижавшись к мужу я слушала, как на поселение накатывает очередная волна штормового ветра, но мне уже было все равно. Раз Арвид сказал, что все будет хорошо, значит, бояться нечего.