Гувернантка - Герта Крис

— Гаденыш какой! — оценила я Джафара. — А ты надолго оставил меня в Париже одну!

— Да нет же — растерялся регент. — За полчаса управился!

— Это если в минутах, — возразила я. — А если в дураках считать, которые приглашали в разные места…

Палец регента погладил моё ухо, и возник другой, не менее интересный вопрос:

— А ты когда… Ну… Захотел меня?

— С самого начала, — уверенно ответил он.

— Врёшь! Там, в моей квартире, ты едва меня не убил! Помнишь?!

— Ну… — смутился регент. И тут же улыбнулся: — Надо же было с чего-то начинать? Ухаживания — дело тонкое!

Я попыталась ударить его ладонью по заднице, но получилось как-то не очень. Зато я ощутила… Умная Машка права — нельзя отпускать от себя мужчину в боевом состоянии! Я бы ей учёную степень дала!

Перекинув через регента ногу, я заставила его повернуться на спину и медленно опустилась, усевшись верхом.

— Не двигайся! — приказала я, и он застыл, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Взяла его руки и положила себе на грудь.

— Здесь можно…

Вот дура-то я! Ведь давно могли бы…

***

Знаю, что золотое время не длится долго, но… Мне на это было плевать! День, два, а потом… Потом смогу вспоминать, пусть и с грустью.

И эта самая грусть слегка придавила меня, когда император снял гнездо со Светкиным выводком, накрыл его платком, и мы перенеслись к карете. Казалось бы, чего переживать расставание со Светкой? В последнее время она и за сыром ко мне не приходила! Но грусть тихонько грызла меня изнутри.

Уже устроившись на сидении, я недовольно спросила:

— А просто перенестись в лес нельзя было?

— Но в карете интереснее, Катя! — возразил император. — А перенестись каждый может!

— Правда, Катя! — погладила мою ладонь Великая княжна. — Покатаемся немного.

Накануне я кое-что рассказала Анастасии. Чтоб глупость какую не совершила. И Ярослава пришлось предупредить…

Странная была поездка. Ни единой кареты с сопровождающими придворными. Только всадники во главе с регентом. Ну, ещё и тени, но на них я уже и внимания не обращала — привыкла.

А ещё вспомнила, что вчера надо было родителям позвонить. И эта забывчивость совсем не прибавила радости.

Одно хорошо — ехали совсем не долго. Остановились на краю симпатичной поляны. Точнее, это дорога проходила по краю поляны в сосновом лесу, и мы вышли из кареты прямо на зелёную травку. Травка короткая, плотная, как на стриженой лужайке.

Мы прошли  всего-то шагов десять, и Ярослав поставил гнездо на траву. Я оглянулась и увидела, что всадники спешились и теперь стояли с арбалетами в руках. Даже регент.

— Это они на случай, если соколы налетят, — пояснила Анастасия. — Только зря! С Яськой это не пройдёт!

Ярослав сдёрнул платок с гнезда, протянул к нему ладони, а затем резко поднял руки к небу. Словно тончайшая плёнка взмыла вверх и образовала купол над поляной.

— Пора прощаться? — спросила я.

Вот только делать этого никто не собирался. Пушистые молнии прыснули прочь из гнезда, взлетели на деревья и растворились в ветвях. Рядом с гнездом осталась только Светка. Я наклонилась к ней:

— Пойдёшь с ними? Понимаю…

Змейка склонила голову, но понять, что она имела в виду, было невозможно: ни да, ни нет.

— Хочешь назад, ко мне?

Она быстро закивала.

— Так пойдём!

Светка взлетела в воздух, попрыгала, едва касаясь по нашим плечам, а затем устроилась у меня на груди в виде меховой оторочки выреза.

Анастасия засмеялась и захлопала в ладоши.

— Егерь сказал, что здесь жуки какие-то усатые появились, так что змейкам будет, чем заняться! — сказал Ярослав. — И дядя Егор говорил, что их будут сыром подкармливать!

Я благодарно улыбнулась регенту, когда мы шли к карете, а потом спохватилась:

— Гнездо не взяли!

— Зачем?! — удивилась Анастасия. — Змейка новое сделает! А это птички для гнёзд растащат!

— И часто? — поинтересовалась я, погладив Светку.

— Раз в год!

— Ну это ещё терпимо…

— Садитесь скорее! — поторопил Ярослав. — Надо ещё в одно место заехать!

Во время поездки, регент поминутно догонял карету и заглядывал в окно, словно его кто-то позвал. И улыбался смущённо. Может быть, вспоминал что-то хорошее?

Дом, к которому мы подъехали, стоял в лесу. Большой, двухэтажный, с верандой по периметру. А вот забора я сначала не увидела. Потом поняла, что высокая стена просто не видна за деревьями и вместе с домом охватывает значительный участок леса.

Едва мы вышли из кареты, как дети вцепились в мои руки, и мы перенеслись на веранду с другой стороны дома. Между домом и деревьями на траве лежал большой разноцветный, клеенный-переклеенный отцом мяч. Его купили, когда я была маленькой специально для меня. Чтобы играть на берегу речки или в сквере, напротив нашего дома. Я и сейчас помнила каждую заплатку на нём!

Дети почему-то молчали и я, повернув голову, увидела кресло, в котором дремал мой отец…

— Папа?.. — растерянно спросила я.

Отец открыл глаза, его лицо расплылось в улыбке, и, ещё не поднявшись из кресла, он закричал:

— Мать! Беги сюда! Катя приехала с детьми!

Мама тут же выскочила на веранду через распахнутую стеклянную дверь и обняла меня.

— Какая ты красивая, Катенька!

— Мама…

А отцу, наконец-то выбравшемуся из кресла, осталось только обнимать нас обоих и приговаривать:

— Ты принцесса, Катька! Я же говорил, что ты принцесса!

И это правда. Отец всегда называл меня принцессой. Только с шестнадцати лет он прекратил так обращаться ко мне, а позже, когда я знакомила родителей с вероятными мужьями, тихо говорил на ухо маме:

— Не принц… Но, может, от него хоть на один хвостик пользы будет?

А сейчас отец шепнул мне в ухо:

— Матери нужно с тобой поговорить…

И тут же  оторвавшись от нас, повернулся к детям:

— А кто это здесь такие хорошенькие и послушные?!

Регент нахмурился и даже рот приоткрыл, но ни слова не произнёс. Потому что император предостерегающе поднял палец вверх и очень серьёзно ответил:

— Мы внуки!

Взгляд отца метнулся ко мне, почему-то к регенту и вернулся к императору, который не стал дожидаться следующего вопроса:

— Я — Ярослав, а моя сестра — Анастасия. Вы бабушка с дедушкой, а значит, мы внуки!