Тридцать три поцелуя на десерт - Марина Ли

Кухаркой она может быть… Или любовницей… Или совмещать две роли сразу. А в противном случае, в противном случае… Все губы себе искусала, пока пыталась этот самый, противный, придумать…

– Я уеду. Вот! – выпалила Мадди, воинственно сверкнув своими кошачьими глазами и вздёрнув остренький носик. – В Фархес. Или ещё дальше… Куда угодно, но не позволю тебе…

Лисичка всхлипнула, и я потянулся, чтобы её обнять, но поймал лишь пустоту.

– Милая, ну что ты говоришь?

– У тебя из-за меня будут неприятности. Ты не можешь жениться на простолюдинке.

– Отчего же?

Я старательно давил в себе улыбку, но она всё равно прорывалась, выдавая меня с потрохами. Поэтому Лисичку в чём-то можно было понять, она мне о серьёзных вещах толкует, а я только что слюни от счастья не пускаю. А всё почему? А потому, что её «нет» было так похоже на «да», что даже идиот обо всём догадался бы без подсказок, а я идиотом никогда не был.

Недоверчиво поглядывая в мою сторону, Мадди рукавом вытерла слёзы.

– Твои родители меня возненавидят, – наконец, сказала она. – А Император…

– Пожелает мне счастья от всей души, – закончил я за неё, и всё же изловчился обнять свою очаровательную строптивицу. – Лись, ты забываешь. Именно я тот человек, который накрыл Щитом Бездну и остановил войну с демонами. Один, без помощников. И если на одной чаше весов спокойствие мира, а на другой моё личное счастье с тобой – он просто закроет глаза. Или даже поздравит меня со свадьбой. Нас. Не сразу, конечно, но…

– Нет!

Лиса взмахнула хвостом, вырвалась и опрометью бросилась прочь, исчезнув за дверью Девичьей башни, а я было сунулся за ней, да только лоб расшиб о непроницаемый полог. Джона Дойл – вредитель. Это официально. Не понравилось ему, видите ли, что к его драгоценному Кузнечику кто угодно может в гости заглянуть. Бахнул защиту со всей дури, да такую, что теперь и сам снять не может. Я этому ревнивцу недоделанному руки с корнем вырву! Из-за его невесты я теперь с собственной объясниться не могу.

– Мадди! – прокричал я, но коварная девчонка даже в окошко не выглянула.

Честно? Я не знал, плакать мне или смеяться. И если смеяться, то над кем. Над судьбой?

– Ладно, Лисичка, ладно, – ухмыльнулся я в темноту. – Прячься в своей норке, а я сначала поставлю точку в истории с порченой лихорадкой, а потом вплотную займусь тобой.

Однако точка ставиться не торопилась, потому что Бержан Мок молчал, как рыба. На выгодные предложения не покупался, угроз не пугался. Вместо этого смотрел на меня с такой лютой ненавистью, что я только недоумевал, где и когда я успел так сильно насолить этому юному идиоту.

Вместе с ребятами я ещё раз прочесал все окрестности замка, но ни «зонтиков», ни новых вспышек заражения лихорадкой обнаружено не было. Два дня спустя из своего вояжа вернулась команда Мерфи Айерти. У этих улов был получше: с десяток уничтоженных «зонтиков» и несколько грамот от эрэ Бирна о том, что пережившие порченую лихорадку люди более не заразны.

И пока мы всё ещё ломали голову над тем, зачем единственному целителю Фархеса нужна была эта ложь, и, заодно, над тем, как бы переговорить с этим скользким человеком, не привлекая к себе ненужного внимания представителей Цитадели, эрэ Бирн нанёс упреждающий удар.

Уж и не знаю, в кого он метил. В меня, или просто боялся, что появление в замке талантливого, пусть ещё и неопытного, целителя подорвёт в среде местной знати его непререкаемый авторитет, однако факт остаётся фактом. Он обратился в цитадель с жалобой на Агаву Пханти, и вместе с представителями зелёных должен был заявиться в замок.