Ровельхейм: Право на жизнь - Анна Ледова

— Порой решения нужно принимать быстро, на обсуждение времени не было. Уж извини, что император иногда думает сам, — съязвил Нердес. — Но это было правильное решение, Рон, не сомневайся.

— Я же объяснял тебе ее ценность для Академии, да и для Империи в целом! И почему был против ее поездки во дворец! Чем меньше внимания, тем лучше… А ты — на всеобщее обозрение ее выставил! Вот, любуйтесь, новая звезда!

— К одному мальчику мало было ревновать, теперь ко всему миру будешь? — понимающе усмехнулся император.

— Ты… Дес, прекрати, это не имеет никакого отношения! — Ронард разозлился, не в силах сдерживать эмоции. — Это вопрос безопасности!

Будто редкую лесную птичку наттергаль, что скрашивала пением его одиночество в глухой чащобе, поймали, вывезли на городскую ярмарку, посадили в золотую клетку — любуйтесь, люди добрые! Моя птичка, не для ваших ушей услада.

— Именно, безопасности, — сменил Нердес доброжелательный тон на жесткий, беспрекословный. — А теперь послушай меня, братец. Ситуация с Самаконой сложная, тебе это прекрасно известно. На открытую конфронтацию идти никто не рискнет, худой мир, как говорится, лучше доброй войны… Да и не готов к ней никто, так, оружием бряцаем. Они действуют тоньше. Шпионы, разведка. Прощупывают, на что нажать, куда надавить. Сеют смуту внутри Империи, ищут недовольных, вербуют людей. Преуспеют — им и воевать не придется, Империя сама изнутри развалится.

— Их тактика давно известна. Но причем здесь Ардина?!..

— Право, Рон, я тебя не узнаю в последнее время, — улыбнулся Нердес. — Впрочем, соглашусь, есть от чего голову потерять. Во-первых, так мы укрепим связь с Лесом и поднимем престиж Империи. Мол, смотрите все, член семьи унвартов — не изгой какой-то, что в Лес от отчаяния подаются, а наследник благородного рода, достойная дочь Империи, прилюдно признанная правителем. Во-вторых, сама эта дочь теперь будет крепче связана с родной страной. Причастность к истории, честь рода и все такое прочее… Обязательства, накладываемые титулом, опять же, никто не отменял. Ты говоришь, она потенциально сильный маг?

— Она еще учится и ее сила только формируется… Но да. Ее магия почти уникальна.

— А нам магами разбрасываться ни к чему. Но согласись, магу гораздо приятнее любить свою страну, когда и она отвечает тебе взаимностью?

— Не думаю, что она променяла бы Империю на…

— Мы этого не знаем, Рон. Насколько я понял, пока ее жизнь в Империи не баловала. Далее. Самакона теперь десять раз подумает, прежде чем начнет тянуть свои лапы куда не следует. Про мальчика из Корсталии ты был прав, я тоже их интерес подметил. Давно пытаются торговые конвенции обойти; где, как не в главном порту им воду мутить. А так — посыл поняли: у Империи каждый подданный под присмотром. Наверно, и этому Эррано стоило какое-то звание дать… Хотя нет, не стоит. Такой завидной невесте теперь любой высокородный арн — ровня, не за простолюдина же ей выходить…

— Нердес!

— Мог бы и спасибо сказать, — подмигнул император. — Авось надумаешь когда-нибудь и меня племянниками порадовать.

— Мне не до смеха. И все это действительно стоит того, чтобы разыгрывать такой спектакль перед гостями? Имя из ниоткуда, неведомый титул… Ну, пошутил над девочкой, а дальше что?

— Я не шутил над ней, Рон, — опять посерьезнел правитель. — Это не просто громкие слова и пыль в глаза. Вернуть истинному наследнику аррес Рен имя — это меньшее, что могут сделать рес Данлавин. Мы перед ними в долгу.

Пока Ронард недоуменно смотрел на брата, часы пробили шесть вечера и одновременно распахнулись двери совещательной залы. Внутрь с поклоном зашли четверо смутно знакомых людей с папками. То ли из дворцовой канцелярии, то ли еще откуда. Следом — растерянная Ардина.

— Вы вовремя, господа, — довольно кивнул вошедшим Нердес. — Начнем.

— Черный — твой цвет, даже не спорь, — безапелляционно заявляла госпожа Скарта, то укутывая меня в отрез тяжелого бархата, то драпируя на мне жесткими складками самаконскую тафту.

Поспоришь с ней, как же!

Но черный мне и правда шел, выгодно оттеняя белизну кожи и серебро волос. Смелая швея в очередной раз сразила Талью, да и меня порядком удивила невозможным сочетанием.

— Ой, это же… мужское. Неужели багаж перепутали? Но камзол такой узкий в плечах, словно на подростка шили, а разве у вас такие молодые есть? — растерялась помощница, вскрыв очередной пакет с надписью «ужин».

— Надевай, — беспечно махнула я рукой.

Талья определенно к месту пришлась, до этого наряды мистрис Скарты были как-то попроще — надела и пошла.

Черное шелковое платье оказалось совсем простым и тонким — без рукавов, с горизонтальной линией лифа, в меру пышная юбка в пол — ни вышивки, ни сборок. Ночная рубашка, а не выходной наряд. А сверху действительно камзол, если даже не мундир, явно же военные нотки чувствуются. И сшито на мужской манер — четкая линия плеча с подплечниками, широкий отложной воротник, косой срез от ворота до талии, и тоже на мужскую сторону застегивается, шестью широкими клапанами с серебряным кантом. По черному тяжелому сукну серебрятся два ряда пуговиц на груди, серебряной же канителью расшиты отвороты рукавов, а от талии широкие полы с разрезами по бокам расходятся, открывая шелковую гладь нижнего платья.

Хм, в таком только честь генералам отдавать да медали принимать! Даже спина в струнку вытянулась, плечи распрямились. И тут же сникли после вздоха — кто бы мне еще объяснил, что происходит, и в какие интриги я невольно оказалась втянута?

Обед закончился внезапно — император Нердес после своих непонятных слов встал из-за стола, а после того как хозяин дворца окончил трапезу и всем прочим оставаться было невместно.

За мной прислали в шесть.

Огромный кабинет с широким столом, здесь-то и вершатся судьбы империи. Кроме императора еще четверо служителей — секретари или другие какие подручные; арн Шентия. Нахмурен, брови сдвинуты, словно есть за что меня снова ругать. Я не больше вашего понимаю, ваша светлость! Один только император сияет.

— …и таким образом, возродить древний славный род в Вашем лице. Все необходимые документы уже готовы, остались формальности.

Из пространной и торжественной речи императора я узнала следующее. Интальд Премудрый, чьей далекой правнучкой я являюсь, сосредоточившись на создании Академии и других магических деяниях, по сути отказался от амбиций собственного рода аррес Рен. Во времена правительственной смуты, когда был низложен последний правящий род и встал вопрос о новой имперской династии, аррес Рен фактически отказались от престола, уступив рес Данлавин.

Дама, чей старинный портрет я видела в галерее, оказалась бабушкой Интальда, она же оказала мощную поддержку новым правителям. Интальд по своим деяниям стал сам себе родоначальником, а имя аррес Рен со временем забылось, выветрилось из памяти. Однако портрет той, кому рес Данлавин обязаны возвышением, до сих пор хранится во дворце.