Формула чуда. П Т У им. А.В. Чумака - Мария Шелкопряд

Несмотря на опасения, дверь оказалась незапертой, чего ректор никогда бы не допустил случайно. То ли он оставил выход открытым, планируя бежать через него, то ли кто-то из учителей отпер замок, когда выводил этим путем студентов.

Ощущая слабость в ногах, Кристина все же шагнула внутрь. Еще несколько минут назад она чувствовала облегчение при мысли о том, что Таня так и не смогла уговорить ее снова забраться в подвал, а сейчас сама лезет туда, где все может обвалиться. Если бы только они не увидели Дориана внутри! Может со временем Кристина избавилась бы от чувства вины, но что будет с ребятами, когда до них дойдет, что они позволили человеку умереть и даже не пытались помочь?

Она осознала, что Стас поддерживает ее под руку и что-то говорит. Словно очнувшись, она быстро огляделась и даже ухитрилась по окончанию фразы восстановить ее смысл – по мнению студента, остальной массив здания разваливаться не собирался. Взглянув на маленькую трещину на потолке, девушка ускорила шаг. Вытащить бы поскорее чертового кладоискателя наружу, а там пусть сектанты делают с ним все, что захотят! Она и пальцем не пошевелит, чтобы его выручить!

Сидевший среди кусков отвалившейся от потолка штукатурки и прочего мусора, припорошенный белой пылью ректор тоже надолго запомнился Кристине. Не делая попыток встать, он что-то бормотал себе под нос.

Подойдя ближе, девушка безошибочным чутьем определила – самым ценным в найденном Дорианом «кладе» оказалась резная шкатулка с варварски отломанной крышкой. В дальнейшем эта догадка подтвердилась. За пятнадцать-двадцать тысяч можно было бы впарить ее любителям старины, а если постараться, то и дороже. «Сокровища» внутри шкатулки состояли из стопки пожелтевших писем и двух тонких, перевязанных лентами кос.

Склонившись над этим добром, Дориан читал вслух строки из письма, видимо, того самого, попавшего к нему в руки, и, не стесняясь в выражениях, сыпал оскорблениями в адрес «сентиментального сопляка».

Потом студентки не раз перечитывали это письмо (часть текста даже опубликовали в местной газете) и вздыхали о том, как раньше люди умели ценить чувства друг друга.

Кристина и сама читала письмо юноши о «чистых бриллиантах» (письмах возлюбленной) и «драгоценных золотых браслетах» (подаренных ею двух белокурых локонах). Кем бы ни был человек, написавший письмо, по сравнению с ним ректор казался неотесанным чурбаном.

Заметив, наконец, Кристину, Дориан с видимым усилием натянул на лицо улыбочку. От девушки не укрылось, как лихорадочно блеснули его глаза, забегав из стороны в сторону.

– Надо выбираться отсюда! – поспешно сказала она, облегчая ректору мыслительный процесс, и, опомнившись, добавила: – Вы не ранены? Идти сможете?

– Да! – горячо воскликнул Дориан, ухватив ее за руку. – Поторопимся, дорогая. Я так счастлив, что ты пришла за мной! Я словно голову потерял из-за того, чем оказался клад! Но всех великих мужчин делали великими их женщины. Страшно подумать, что со мной было бы, не встреть я тебя на жизненном пути...

Кристина пораженно застыла, слушая совершенно неуместный приступ красноречия, но на этот раз чары ректора на нее не действовали. Только сейчас она заметила, что Костика и Стаса нет рядом, потому он и заливается соловьем.

Все это было смешно, но от неловкой ситуации спас громоподобный топот: кто-то приближался со стороны парадного входа. Дориан осекся и повернулся на шум.

Степановна явилась во всей красе – маки на голове грозно колыхались, словно куча петушиных гребней, мощная грудь зрелищно подпрыгивала в такт быстрым шагам. С потолка от пробежки Кашалотихи сыпалась штукатурка, но эти кусочки ее не впечатляли – слишком мелкие, чтобы почтить их даже взглядом.

– Дорианчик! – подлетела она к ректору и грохнулась коленями о жалобно скрипнувшие половицы: – Целый? Нигде не болит?

И тут же гаркнула на Кристину:

– Не стой столбом, принеси ему воды!

– Не нужно воды, – запротестовал Дориан, благодаря объятьям Степановны не замечая, как Кристина трясется от беззвучного смеха.

Он попытался встать, но Кашалотиха заквохтала:

– Нет-нет, не вставай! Придет помощь, принесут носилки. Андрей как раз за ними пошел. Он быстро, а потом поможет донести тебя!

– Никакого Андрея! – прошипел ректор. – Я сам могу идти! Нельзя терять время, нужно ехать…

– Конечно, любимый. Ты обопрись на меня. Только к Люсе на осмотр зайдем и сразу поедем! Кристиночка вот нам поможет.

– План… меняется. Клад… клад не оправдал моих надежд, – Дориан со вселенской скорбью на лице изящным жестом указал на пол.

– Ну и что? – Степановна туда и не взглянула. – Какой ты у меня глупенький! Мы и без денег будем счастливы. Счастье, оно ведь не в деньгах, счастье, оно в семье и в детишках. Уедем, поженимся, и все будет хорошо!

Дориан напрягся, словно не зная, куда бежать, а потом обнял Степановну, похлопывая по спине и приговаривая, что не стоит забегать так далеко вперед, одновременно с этим корча гримасы Кристине. Невероятно, но ему удалось ярко выразить и сожаление, и сочувствие, а под конец он постучал указательным пальцем по своему виску, недвусмысленно намекая, что от всего произошедшего Степановна тронулась умом.

В разломе стены мелькнула тень. Обернувшись, Кристина увидела Вадима в сопровождении все тех же неразлучных Стаса и Кости. Пренебрегая опасностью, лже-завхоз воспользовался коротким путем.

Возникла напряженная пауза. Не выпуская ректора из могучих объятий, Кашалотиха уставилась на приближавшихся студентов. Дориан разом сник и помрачнел.

Тяжелые ботинки Вадима выбивали облачка белесой пыли, не спешащей оседать обратно. Подойдя, он обвел присутствующих внимательным взглядом, лишь на миг задержав его на ректоре, и сухо распорядился:

– Девушки, прошу вас срочно покинуть здание. Здесь небезопасно. Вы, – он указал глазами на ректора, – будьте любезны остаться.

Стас обошел Дориана и встал напротив Вадима. Кашалотиха заверещала, что без Александра Александровича и с места не сдвинется.

– Пойдемте, Кристина Евгеньевна, нам тут больше делать нечего, – сказал Костя, дотрагиваясь до ее локтя.

– Но… – ей хотелось бы досмотреть представление до конца, но студент настойчиво потянул ее за руку.

– Пропустите самое интересное, – тихо сказал он, и Кристина, то и дело оборачиваясь, поплелась следом. – Под ноги смотрите.

Они выбрались через обломки стены и поспешили обратно к главному крыльцу, где вновь гудела многоголосица. Похоже, сектанты пришли в себя и требовали голову обокравшего их ректора. Кристина про себя порадовалась, что бедолага в относительной безопасности: вряд ли им придет на ум искать жертву среди руин, к тому же Вадим сможет защитить его лучше, чем кто-либо еще.

В самом деле, сектанты вернули бодрость духа и сбились в кучу напротив крыльца. Между ними и обитателями ПТУ носилась Гульнара, пытаясь их перекричать и что-то втолковать непрошеным гостям. Костя остановился чуть поодаль, откуда было хорошо видно происходящее, и стал ждать.