Королевский шут - Игорь Лахов

Вовремя! Графин упал!

— «Ну, наконец-то!» — потянувшись, довольно прошептал он и шагнул за порог навстречу приключениям.

…Штих Хитрован очень хотел спать, с трудом заставляя себя смотреть на стол в ожидании сигнала. Жил же себе тихо и спокойно, пока с Илием не связался, а теперь что ни день — то нервная встряска. Допросы, Враги Короны, представления перед самим Владыкой и вот теперь — не пойми что, но опасное, однозначно. Сейчас бы завернуться в одеяло и забыть про всё… Забыть? Парень усмехнулся собственным мыслям. Нет! Пропускать столько интересного он не намерен! Вот доживу до старости — отосплюсь, а сейчас есть друзья и силы им помочь! Пусть я не такой хитрый, как Король Шутов, не такой сильный, как Скала, и не такой «резкий», как Колокольчик, но раз они меня к себе в семью приняли и доверяют, значит, тоже не последний человек Штих Хитрован, считавший себя до встречи с ними никчёмным пацаном с уродливым носом.

Звякнув крышкой, графин завалился на бок. Большая лужа растеклась по столу.

— «Ай-яй-яй! Не предусмотрел! — сокрушённо подумал он. — Ладно! Ерунда это всё — потом вытру, а сейчас пора играть свою роль! Пьеро! На выход!»

Комната Фаннории… Темно… В приоткрытую дверь с пыхтением просовывается большая туша, крадучись подходит к кровати и плюхается на неё со словами:

— Дорогая! Я здесь!

— Помогите!!! — раздаётся из-под одеяла отчаянный вопль Хитрована. — Фаннечка!!! Насилуют!!!

Комната озаряется светом. Колокольчик в ночной рубашке и с мокрым полотенцем на голове стоит в проёме ванной комнаты, оторопело глядя на Штиха с Парбом, борющихся в её кровати.

— Вы что, извращенцы?! Места себе другого не нашли для этих мерзких игрищ?! — гневно вопрошает она мужчин.

— Нет! Любимая кисонька! Это не то, что ты подумала! — первым приходит в себя Хитрован. — Я пришёл к тебе, а этот негодяй…

— Гааад! — орёт на него Скала. — Куда к моей бабе полез?!

— К твоей? — нехорошо прищурилась Фанни.

— Правильно отшила! Ты — моя! — решив, что она на его стороне, довольно произнёс Штих.

Ни слова не говоря, девушка сняла с головы мокрое полотенце, со змеиной улыбочкой на губах подошла к кровати и стала хлестать незадачливых любовников.

— Фанька! Меня-то за что? Носатого бей!

— Ах, не за что?! — наконец-то, прорезался у неё голос. — Боровы вонючие! Поделили меня, значит?! Вон, паскудники! Поубиваю!

Мужчины кинулись к дверям, где нос к носу столкнулись со стражником, дежурившим в коридоре и отреагировавшим на подозрительный шум.

— Что происхо… — попытался задать вопрос гвардеец, но разошедшаяся Фанни не дала ему этого сделать.

— Ещё один?! — зло выкрикнула она, залепив бедолаге полотенцем по мордасам. — Мёдом вам тут, что ли, намазано?! Никому ничего не дам! Козлы! Козлы! Козлы!

Под её напором потасовка переместилась из спальни. Офигевший стражник, уклоняясь от очередного удара «мокрым оружием», достал свисток и подул в него, объявляя тревогу. Дежурная смена прибыла во мгновение ока и хотела скрутить дебоширку.

— Наших бьют! — с надрывом в голосе громко простонал Штих, видя, что на сцене появился Илий.

Король Шутов тут же кинулся на подмогу. На пять минут коридор превратился в настоящее поле боя — в ход шло всё: кулаки и ноги, стулья, стоящие вдоль стен, и даже магические светильники с картинами, что годами висели, не зная какая кончина для них уготована. Неравенство сил скоро дало о себе знать — шуты были повязаны и доставлены в дворцовую тюрьму.

Основательно помятую компанию заперли в одной камере.

Оглядев друзей, Илий молча показал большой палец вверх.

— Знатная драчка! — прокомментировала Колокольчик, как заправская хулиганка щурясь подбитым глазом и довольно улыбающаяся ртом, в котором один зуб был сломан.

Потом опомнившись, она вдруг закрыла лицо руками и попросила:

— Не гляди на меня сейчас — я некрасивая! Вот когда маг всё поправит — тогда и любуйся!

— А мне опять нос сломали… — грустно вздохнул Скала. — Уже третий раз за полгода! Вот, почему так? У Штиха он огромный, а достаётся постоянно только моему «пятаку»?

— Потому что мой — достояние королевства! — не остался в долгу Хитрован. — Ни у кого не поднимается рука на прекрасное! Рёбрам от этого, правда, не легче…

Несмотря на незавидное положение, вся наша банда рассмеялась, охая и держась за ушибленные места. Сложная часть плана закончилась — осталась важная, но тут уже не всё зависело от нас.