Дядя самых честных правил 2 - Александр Горбов

Честно говоря, в доме Весёлкиной мне не понравилось. Аляпистая пышность, позолота ни к месту, какие-то кружевные салфетки на комодах, и в то же время полное отсутствие уюта. Словно здесь не живут, а только ночуют. Кормили, кстати, так себе, повар будто и не старался сделать еду вкусной, а готовил спустя рукава.

Вот кому было хорошо, так это Кижу. Он изо всех сил строил хозяйке глазки, сыпал комплиментами и многозначительно ей улыбался. Я уж думал одёрнуть его — всё-таки ужасно выглядит, когда молодой мужчина ухлёстывает за пожилой женщиной, будто жиголо какой или содержанец. Но вспомнил, что если сравнить их возраст, то для поручика Весёлкина и вовсе юная девица. Так что я махнул рукой и ждал, когда выдастся возможность заняться делами.

После завтрака княгиня отозвала меня в сторону.

— Я отправлю весточку нужным людям насчёт опричников, но денёк придётся подождать. Займись чем-нибудь, Костя. Погулять с Бобровым сходи, по магазинам или ещё что.

— Да, найду занятие, не волнуйтесь, Марья Алексевна. У нас же ещё свадьба на носу, надо подарки купить.

Княгиня хмыкнула.

— Деньгами одари, лучше всего для них будет.

Я понимающе улыбнулся. Ну да, молодожёны богатством не блещут, мешочек золотых их действительно порадует. Впрочем, нечто этакое, забавное стоит к нему добавить.

Попрощавшись с княгиней, я взял Боброва, и мы отправились “гулять” по Москве. Кижа брать не стал — ему и с Весёлкиной хорошо, а мне он сейчас не требуется.

* * *

Первым делом я напомнил Боброву о встрече с Ягужинской.

— Прямо сейчас?

Он почесал нос и поморщился.

— Поехали, есть один вариант.

Мы взяли извозчика и покатили по московским улочкам.

— Сделаем так, — Бобров крутил головой, разглядывая прохожих, и говорил одновременно. — Сейчас едем в Черкасский переулок в трактир «Арсентьича». Возьмёшь отдельный кабинет, закажешь себе щи с головизной, посидишь. А я пока быстренько к Голицыным съезжу. Есть у меня знакомый мальчишка из слуг, он Ягужинской от меня записочку передаст. Если она не занята, привезу к тебе, вроде как на прогулку. Лишних глаз там не будет, публика в «Арсентьиче» только к обеду собирается.

— Согласен.

Через полчаса я вошёл в трактир и уважительно кивнул. Неплохо, очень даже неплохо. Общий зал с массивными столами, белые скатерти, какие-то зелёные деревца в кадках. И самое главное — запах. Приятный, никакой кислятины или вони подгоревшего, как обычно бывает в придорожных трактирах. Ох и нанюхался я этой дряни, пока мы из Парижа с Бобровым ехали. Что самое забавное, эти запахи были один в один, что в Европе, что в России.

— Чего угодно, ваше благородие?

Ко мне подскочил половой. В белой рубахе, с угодливым выражением лица.

— Отдельный кабинет.

— Вы один-с будете?

— Позже ко мне присоединится господин, возможно, с дамой.

— Следуйте за мной, ваше благородие. Не извольте сомневаться, самый лучший кабинет-с.

Я поднялся за половым на второй этаж трактира. Предложенная комната, с удобным диваном, столом с резными ножками и окном в тихий дворик, мне понравилась.

— Чего желаете-с откушать?

— Только чаю.

— Осетрина сегодня свежая, очень рекомендую. Лично Арсений Спиридонович готовит, большая удача, что сам-с на кухню пожаловал.

Я поморщился, собираясь его послать уже за чаем, но половой скороговоркой продолжил.

— Возьмите-с, обещаю — не пожалеете. В прошлый раз купцы за осетра от Арсения Спиридоновича за бороды друг друга таскали.

— Неси, — махнул я рукой, — попробую, что за осетрина такая.

Самовар на столе появился буквально за минуту. Пока я неспешно выпил одну чашку и сделал несколько пометок в блокноте, половой притащил блюдо с осетриной, тонко нарезанный хлеб, свежую зелень и хрустальную мисочку с чем-то непонятным. Я ковырнул это нечто вилкой. Редиска! Осенью, в России?!

— Сами выращиваем-с, — улыбнулся довольный половой. — По последней моде при дворе, как любит Елизавета Петровна, с греческим маслом и солью.

И тут же исчез, а я потянулся к осетрине. Есть мне всё так же не хотелось, но должен же я попробовать, чем тут кормят.

* * *

Очнулся я над пустым блюдом. Мда, теперь я понимаю подравшихся купцов. Вкус — изумительный. Я откинулся на диване с крамольной мыслью — заказать ещё порцию.