Кровь и честь - Саймон Грин

– Как Блад?

– Он спрашивал вас, капитан. Думаю, вам лучше пойти к нему.

Дойл молча обнял солдата за плечи, понимая, что тому пришлось перенести, и повел Таггерт и Корда в ближайшую комнату. Пять человек лежали в импровизированных носилках прямо на полу. Лица двоих из них закрывали одеяла. Один постоянно метался и стонал в бреду. Обе его руки были перевязаны окровавленными бинтами. Капитан Тимоти Блад сидел на своих носилках спиной к стене. Обрубок правой руки скрывала пропитанная кровью повязка. Пот заливал его лицо, а в глазах застыло полубезумное выражение. Грэй Дэвей лежал рядом, скрючившись под толстым одеялом. Блад кивнул Дойлу, а затем Хранительнице и начал было подниматься, но Таггерт знаком остановила его.

– Скажите мне, что тут произошло, – негромко попросила она.

– Сначала все как будто бы шло не так уж плохо, – начал Блад. Голос его звучал неестественно спокойно. Вероятно, сказывались последствия шока. – Было жутковато, но Дэвей владел ситуацией. А затем нереальное пришло словно ниоткуда и накрыло нас точно волной, ревя и сметая все на своем пути. Дэвей постарался выиграть время, чтобы мы могли спастись, но сил его не хватило. Большая часть моих людей погибла в первые же секунды, немногие уцелели лишь благодаря тому, что оказались рядом с ведуном. Он принял на себя всю силу главного удара. Намеренно.

– Что случилось с ним? – спросила Таггерт.

– Сами смотрите.

Корд шагнул вперед и встал на колени рядом с ведуном, затем осторожно откинул одеяло и отвернулся. Таггерт не могла смотреть, но должна была, не смея выказывать слабость. Это тоже входило в ее обязанности. Перед ней лежало изуродованное тело Грэя Дэвея. Ребра торчали из плоти, ноги слились в единый, лишенный костей хвост, руки стали похожи на птичьи лапки, глаз не было.

– Он умер быстро, – сказал Блад, – к счастью. Многие остались там, в Западном крыле. Настоящие парни. Им не повезло. А мы четверо вернулись и принесли с собой Дэвея. Начали возводить баррикаду, потом нашли Дойла и его людей. Вот и все. Весь рассказ. Да смилостивится Господь над нашими душами.

Корд снова накрыл ведуна одеялом. Таггерт заморгала, стараясь сдержать слезы. Нельзя ей показывать слабость. Окружающим нужна ее сила.

– Вы хорошо поработали, – сказала наконец Хранительница, – теперь отдыхайте. Скоро вас проводят отсюда, и не беспокойтесь, мы наведем порядок в Западном крыле, я вам обещаю.

С этими словами она повернулась и вышла в сопровождении Корда и Дойла. В коридоре она вытерла трясущейся рукой пот со лба и посмотрела на капитана:

– Есть еще что-то, чего я не знаю, Мэтт?

– Я послал за другим ведуном. Матушка Донна будет здесь с минуты на минуту. Ее считают лучшей, но ведь и Дэвея нельзя было назвать начинающим, а он даже не смог не то что сдержать, просто ослабить натиск.

– Мы остановим это здесь, – сказала Таггерт, – пока оно не распространилось дальше.

– Конечно, – пробурчал Корд, – только как мы сумеем сделать это? Мечи и секиры тут не помогут, так ведь?

– Не знаю, – сказала Таггерт, – думаю, что мы должны пойти туда и посмотреть сами.

– У меня было ужасное предчувствие, что вы так и скажете, – произнес Дойл, – и я хотел бы сразу предупредить, что добровольцем не вызовусь. Я не хочу туда идти.

– Проникновение должно иметь центр, – сказала Таггерт, сделав вид, что не слышала последних слов капитана стражников, – какие-то ворота, через которые нереальное проникает сюда. Если мы сумеем отыскать их и уничтожить, возможно, нам удастся приостановить прилив. Если, конечно, сумеем добраться туда живыми.

– Конечно, – сказал Дойл, – поэтому-то я в бой и не рвусь.

– Вы настоящий мужчина, – произнесла Таггерт, – я всегда была просто уверена, что могу на вас положиться. Выступим, как только появится Матушка Донна.

– Тогда чего мы ждем? – спросила Матушка Донна. – Давайте начинать.

Все обернулись, изрядно пораженные. Таггерт никогда не уставала удивляться тому, насколько бесшумно могла передвигаться достопочтенная Матушка, когда хотела. Хранительница собиралась сказать что-нибудь вежливое в знак приветствия, но, увидев лицо ведуньи, промолчала. Глаза женщины окружали глубокие морщины, которых всего несколько дней назад не было. Хранительница нежно коснулась пальцами руки Матушки Донны.

– Мне жаль, что так случилось с Дэвеем. Насколько мне известно, он умер, храбро сражаясь, выполняя свой долг.

– Храбрости у него всегда было больше, чем здравого смысла, – сказала Донна, – Он считал, что если он ведун, так и все ему нипочем. Упрям, точно мул, и умен не больше. Но зато у него всегда находилось время выслушать рассказ о чужих горестях и сказать что-нибудь теплое в утешение. Пусть ему будет хорошо там, где он сейчас. Ладно, Кэйт, похоже, нам ничего не остается делать, как только загнать назад эту тьму. Вы готовы?

Таггерт кивнула и улыбнулась. Как и все ведуны, Матушка Донна распространяла вокруг себя волны спокойствия и благодати, в ней было столько подлинной любви и заботы к ближним, что с лихвой хватило бы на трех человек. При виде этой невысокой толстушки сразу появлялось ощущение силы и определенности. Во внешности ведуньи было что-то бульдожье, но благодаря светящимся мудростью глазам и неизменной улыбке ее лицо не казалось уродливым. Достопочтенной Матушке уже перевалило за пятьдесят, и она выглядела соответственно своему возрасту. В молодые годы Донна была монахиней, но потом приехала в Полуночный Замок и стала обучаться искусству ведовства. Она и сама не знала, почему поступила так. Матушка Донна всегда носила прямые мешковатые платья, а ее седые волосы сосульками свисали на плечи. Словом, ведунья больше походила на ветерана-воина, чем на бывшую монахиню. И тем не менее в Полуночном Замке она была лучшей из лучших в ведовстве. Ее любили, ею восхищались практически все, хотя многие считали ненормальной. Может быть, потому, что всю свою жизнь она посвятила борьбе со злом и имела обыкновение не останавливаться, кто бы и что бы ни оказывалось на ее пути.

– Я готова, – ответила Таггерт, чувствуя, что в присутствии ведуньи ей сам черт не страшен. Похоже, что и стражники испытывали то же самое. – Дамон, ты будешь прикрывать нас от нападений чудовищ. Думаю, что мне понадобятся все возможные силы, чтобы ударить в сердце нереального, как только мы его обнаружим. Матушка Донна должна постараться максимально обезопасить наш путь от воздействия темных сил. Дойл, я знаю, что разобью вам сердце, но я не могу взять вас с собой. Вы нужны мне здесь, охраняйте баррикаду и, если мы не вернемся, сообщите регенту о том, что произошло, и постарайтесь убраться отсюда ко всем чертям. А затем… лучшее, на мой взгляд, что следует сделать регенту, – объявить эвакуацию всех, кто живет в замке, и искать помощи за пределами Редгарта. Хотя, где еще можно обрести ее? Я не представляю. Разве что поможет Магистр Ордена колдунов, если он еще жив.

Дойл, кусая губу, произнес:

– Вы не можете туда идти без вооруженной поддержки, Кэйт. Корд, конечно, великолепен, мы все имели возможность убедиться в этом, но он один. Думаю, мне надо пойти за вами с несколькими лучшими из моих ребят. На всякий случай.