Империя Повелителей - Антон Белозеров

…Я находился внутри клетки, сплетенной из толстых длинных побегов растений, наверное, местных аналогов лианы. Клетка была достаточно просторная – пять на пять шагов и такой высоты, что, подпрыгнув, я не смог бы ухватиться за ее потолок. Пол также был сплетен из веток, так что о подкопе нечего было и думать. Но даже если бы я и нашел способ выбраться из своей новой тюрьмы, то немедленно столкнулся бы с другой проблемой: клетку окружал высокий частокол, полностью закрывавший обзор.

Ловушка была надежная. По высохшим до стальной прочности веткам было видно, что построена она довольно давно. Похоже, местные жители позаботились о своей безопасности и надежно защитили место выхода из Портала. Их можно было понять: на тюремную планету ссылали не только мелких нарушителей вроде меня, но и садистов-маньяков, серийных убийц, опасных для общества психопатов, а также негуманоидов, кое-кто из которых мог воспринимать людей исключительно с гастрономической точки зрения.

Я так был занят осмотром клетки, что не сразу заметил, как над частоколом появились головы нескольких человек. Должно быть, какое-то время они молча наблюдали за моими попытками найти в клетке какуюнибудь дверь, потому что негромкий окрик оказался для меня полной неожиданностью.

– Эй, там, внизу, – спросили меня, – ты понимаешь общий язык Перекрестка?

– Понимаю, – ответил я, поднимая голову и разглядывая людей.

Первый осмотр меня несколько успокоил. Лица людей были серьезны и сосредоточены, но не несли на себе печатей злобы и ненависти, как полагалось бы обитателям планеты-каторги. Даже то, что двое людей нацелили на меня арбалеты, положив их на частокол, ничуть меня не испугало: я понял, что это такая же мера предосторожности, как и клетка, закрывающая выход из Портала Прямого Перехода. Теперь мне нужно было доказать этим людям, что я не представляю для них опасности, и могу оказаться им полезным.

– Ты с какой планеты? – Поинтересовался самый старший из людей, носивший большую окладистую бороду, наполовину черную, как смоль, наполовину седую, как серебро.

– С Земли, – ответил я, придерживаясь выдуманной легенды, – мой мир не входит в Сеть. Меня в раннем детстве забрала с родной планеты экспедиция эльфов, а спустя много лет, снабдив достаточными запасами знаний и денег, выпихнула в Сеть. Я некоторое время бродил по разным мирам, нигде подолгу не задерживаясь, пока не решил осесть на Перекрестке Измерений. Но там я не поладил с судьей Шестой Составляющей… и оказался здесь.

– Складно, складно, – покачал головой черно-седобородый. – Если ты говоришь, что твоя родина – планета с названием «Земля», то почему ты так… м-м-м, приспособлен к жизни в воде?

Я сделал вид, что этот вопрос обидел меня, и с вызовом ответил:

– Надо мной поработали эльфы-биологи. Я же сказал, что провел у них много лет, но не собираюсь никому докладывать, что мне пришлось пережить за это время! Ни в одном мире не нашлось людей, готовых поддержать мой иск к эльфам. Никто даже не помог мне вернуться домой, не говоря уже о возвращении первоначального облика!

– Ладно, не горячись. Мы знаем, что к жителям планет, не входящих в Сеть, многие относятся, как к дикарям-полулюдям. Но у нас здесь не так. Тут мы все равны, все одинаковы. Если ты не будешь нарушать наших нехитрых законов, то тебе тут должно понравиться. Давай, вылезай из клетки и поднимайся наверх.

Черно-седобородый подал знак кому-то, кого я не видел за частоколом, и в то же мгновение одна из стен клетки, казавшаяся ранее сплетенной с другими в единое целое, с грохотом рухнула наружу. Одновременно со стены мне сбросили веревочную лестницу.

Выходя на волю, я осмотрел место, где выпавшая стена соединялась с остальными частями клетки. Там поблескивали искусно замаскированные пластины электромагнитных замков. Теперь мне стало ясно, почему стенка мгновенно упала: достаточно было только нажать на кнопку, меняющую полярность запоров, чтобы притяжение превратилось в отталкивание. И еще я понял: местные жители маскируют современные механизмы под кустарные изделия. Если они скрывают свои возможности от спутников-сторожей, то, значит, они к чему-то готовятся. А если они к чему-то готовятся, значит, у меня есть надежда вырваться отсюда, или хотя бы подать весточку своим друзьям.

Едва моя голова поднялась над частоколом, как меня подхватили подмышки и перевалили через край ограждения, твердо поставив на ноги. Двое хмурых мужчин, похожих друг на друга одеждой из грубой ткани и загорелыми квадратными лицами с большими ртами и носами, продолжали нацеливать на меня арбалеты. Еще пара таких же суровых и неприветливых созданий стояла чуть поодаль. Молодой светловолосый парень, примерно мой ровесник, ловкими, быстрыми и, видимо, привычными движениями расстегнул мою одежду и осмотрел практически каждую пядь моего тела. Вынув из кармана пакет с разноцветными пищевыми шариками, он бросил его стоящему поодаль охраннику.