За мертвой чертой - Александр Кучаев

Несколько раз к нам допускали журналистов, например из «Российских новостей». В основном, с ними беседовал Виктор Алексеевич, я же неизменно оставался на заднем плане. Нас фотографировали, снимали видеокамерой, записывали на диктофон.

Спрашивали об условиях содержания. Черноусов отвечал, что они соответствуют международным нормам.

Не сожалеет ли он о содеянных злодеяниях?

Ответ. Бесполезно о чём-либо сожалеть. Но напомню, что в результате применения сравнительно небольших прививочных доз зла, искоренено зло гораздо большее, существовавшее на тот период, и которое подавляло бы общество в течение ещё многих лет, тормозя его развитие и калеча судьбы людей. И даже лишая их жизни.

– Высказывается мнение, что вы совершили своего рода местный государственный переворот.

– Никакого переворота не происходило. Сохранялась всё та же структура исполнительной власти. В полном объёме функционировал депутатский корпус. Изменения заключались только в том, что люди, наделённые властными полномочиями, перестали воровать и начали действовать в интересах города, всемерно способствуя его развитию. Ну и многократно возрос общественный контроль работы исполнительной и законодательной власти.

Вопрос корреспондента: «Вы в курсе того, что многие гуманитарии приветствовали назначенную вам меру наказания?»

– Да, конечно, – отвечал Виктор Алексеевич. – Но мне известно и то, что пожизненный срок, определённый нам, приветствовался и лицами, близкими к мафиозным структурам. Как ни странно, две крайности сомкнулись в тесных объятиях. Хотя, может быть, это и закономерно. Подобное, я имею в виду слияние крайностей, уже неоднократно происходило в истории человеческой цивилизации.

Вопрос: «Представляется, что в начальный период вашего правления применялся самосуд, фактически суд Линча?»

– Это было самоуправление в концентрированном виде.

– Вы шутите?

– Пожалуй, что шучу. Тогдашние казни остаются для меня незаживающей раной. Но иногда мне кажется, что другого выхода не было. Обстановка в городе напоминала военные действия, а во время войны, случается, расстреливают на месте преступления.

– Вся Европа, международные правозащитники протестовали против ваших методов, называя их экстремистскими.

Ответ:

– Они испугались, как бы подобным путём не пошла вся Россия и во многом не обогнала бы западное общество. В этом подоплёка протестов. Но Европа опоздала. Процесс начался, за два года Ольмаполь в плане формирования правового сознания прошёл путь, который западноевропейцы преодолевали веками. Благодаря этому уже завтра Россия станет лидером всей планеты.

Вопрос корреспондента: «Где вы навербовали столько кнутобойцев и прочих палачей?»

– Это были фантомы, энергетические сгустки, материализованные доном Кристобалем, посланником параллельного мира. В масштабах одного Ольмаполя при тормозящей роли вышестоящих властных структур без этих фантомов невозможно было обойтись.

– Как и прежде, вы настаиваете на фантастическом варианте?

– Фантастика – это то, что непонятно и невозможно в данный момент объяснить. Главная же «фантастичность» заключалась в том, что было покончено с преступностью во всех её проявлениях и государственный управленческий аппарат заработал так, как и надлежит по закону. Больше ничего особо экстраординарного не совершалось.

Корреспондент «Новостей». Судя по тому, что происходило в городе, и отталкиваясь от ваших слов в других интервью, вы не полностью контролировали ситуацию. Готовы ли вы подтвердить прежние свои высказывания?

– Не полностью, это верно, – отвечал Виктор Алексеевич. – Но в намерениях очистить общество от негативных явлений мы были единомышленниками с доном Кристобалем. Я возражал только против беспощадных казней преступников. Хватило бы неотвратимости наказаний. Но, повторяю, в целом преобразования шли по совместной договорённости.

– То есть вы принимаете всю ответственность на себя?

– Именно так. Об этом я уже говорил на судебных заседаниях.

Вопрос: «Почему же дон Кристобаль, если, как вы утверждаете, он был так всемогущ, не защитил вас?»

– Ему было не до того. В то время у него ломалась личная жизнь, и он сам ломался как личность. Он был психологически потрясён, и это на какой-то период отчасти нейтрализовало его способности.

– Там была замешана женщина?

– Кажется, да.

– А не оказывалось ли на вашего помощника из параллельного мира, кроме женского, какого-либо иного, более сильного воздействия?