Endgame. Вызов - Джеймс Фрей

ОАЭ, Дубай, «Дубай Фестиваль-Сити», отель «Интерконтиненталь», номер 260

Кала смотрит, как этот парень спит. Они пережили все формальности и расспросы репортеров и заполнение бумаг. Калу не показывали по телевизору, ее снимков не появилось ни в Сети, ни в печати, а Кристофер мелькнул всего на долю секунды – скорее даже не он сам, а его куртка, накинутая на плечи. Их допрашивали работники авиакомпании, следователи и советники посольства. Как и положено человеку, уверенному в своей невиновности, Кала даже не пыталась объяснить, почему имя Джейн Мэтьюз отсутствовало в пассажирском манифесте. Она была на борту – и точка. Как иначе она попала бы на плот посреди океана? Американский акцент и предоставленное Кристофером алиби послужили доказательствами, что она совсем не тот человек, которого приказали арестовать агенту Сингху. Отсутствие ее имени в документах – просто ошибка, не более того. Кала Мозами предположительно погибла вместе с остальными 274 пассажирами и командой.

«Благословение небу».

Кала и Кристофер – в стеклянной башне отеля «Дубай Интерконтиненталь». За проживание платит «Катар Эйруэйз». Чтобы поддержать легенду, они делят номер на двоих. Кристофер лежит в кровати, натянув мягкую простыню до щеки, смотрит в потолок. Он изложил подробности катастрофы дюжину раз, и его история ни разу не дала осечки. Он был убедителен и знает это. Он ни разу не упомянул тех двоих. Мать и дочь. Мертвых. Убитых. Дрейфующих в глубинах океана – своего последнего пристанища.

Кала переходит из гостиной в спальню и останавливается перед огромным окном. Кристофер садится в кровати и смотрит на нее. За окном – бесконечная пустыня, вдалеке встает красная стена песчаной бури.

Кала смотрит в окно. Вспоминает старые легенды. О бурях, что бушевали еще до начала времен. О том, как Аннунаки использовали их, чтобы скрывать свои корабли и свою численность. И как эти великие бури, в свою очередь, стали подобны богам. Богам, ввергающим во тьму, ослепляющим, калечащим, жалящим без пощады.

«Я – буря, – думает Кала. – Я пришла из времен до начала времен. Меня обучили ввергать во тьму, ослеплять, калечить и жалить.

Без сострадания».

Она поворачивается к Кристоферу:

– Ты очень хорошо справился, Кристофер Вандеркамп. Теперь мы свободны и можем продолжать путь в Турцию, как и собирались.

Он молчит.

– Я бы тебя поблагодарила, если бы для тебя это что-то значило.

Он молчит.

– Неважно. Я все равно это сделаю. Спасибо.

Кристоферу не хочется говорить с этой убийцей.

Все репортеры, осаждавшие их после катастрофы, хотели написать одно и то же – трогательную историю о молодых влюбленных, переживших трагедию. Молодые влюбленные… от одной мысли об этом его начинает тошнить. А Калу, наоборот, как будто только забавляет все это внимание к их персонам. Последние два дня она откровенно развлекается. Она знает, что скоро исчезнет с радаров, вернется к своей Последней Игре. «Когда это случится, – думает Кристофер, – что будет со мной?» Он не может избавиться от мысли о мертвых матери с дочерью. Тяжесть их тел, сброшенных в океан, гнет его к земле. И хотя говорить с Калой ему не хочется, ничего не поделаешь: Кристофер должен знать.

– Зачем ты их убила?

Кала отворачивается от окна:

– Я оказала им милость.