Endgame. Вызов - Джеймс Фрей

– Почему же ты мне не оказала такую милость?

Она делает шаг к нему:

– Из-за кахокийки. Она – моя соперница. Одна из десяти оставшихся, насколько мне известно. Я использую тебя, чтобы подобраться к ней.

– Тогда я использую тебя, чтобы сделать то же самое, – заявляет он с вызовом.

Кала смеется.

– Что смешного?

– Что тебе рассказала твоя маленькая подружка?

– Что вас – двенадцать. Что вы играете в какую-то чокнутую Последнюю Игру – на судьбу всего мира.

– Нет. Не мира, Кристофер, – грустно улыбается Кала. – Мир уже мертв.

Кристофер оглядывается:

– А по-моему, вполне живой.

– Она не рассказала тебе всего, – говорит Кала, задумчиво покусывая губу. – Пожалуй, и я не стану. Это как объяснять тригонометрию собаке. Напрасная потеря времени.

Она пожалела тебя, своего красавчика, свою школьную любовь. Пожалела – и потому оставила тебя в неведении.

– Ага. Значит, я нахожусь в неведении. Наверное, поэтому мне было так легко тебя выследить.

Кала ощетинивается. Ей стыдно, что этому неигроку удалось ее выследить, но она винит во всем подсказку: та отвлекла ее внимание. Медленным шагом Кала приближается к кровати.

– Мне тебя не жаль, Кристофер. Ты – просто мой козырь для торга. Поэтому я расскажу тебе правду. – Она подступает еще ближе. – Все, что ты знаешь об этом мире, – ложь. Мы произошли не от обезьян. Не было никакого естественного отбора. Это был искусственный, целенаправленный отбор – селекция в буквальном смысле слова. Аннунаки создали нас своими рабами и дали нам орудия, чтобы мы превратили мир в то, чем он стал. А теперь это происходит снова – прямо сейчас. Твоя маленькая подружка, и я, и другие – мы сражаемся вовсе не за судьбы мира. Мы сражаемся ради того, чтобы нас выбрали. За право стать любимыми собачонками богов.

Кристофер смотрит на нее с недоумением. Кала даже не уверена, понимает ли он, о чем она говорит. Она уже совсем рядом с кроватью.

– И можешь не сомневаться: тебя они точно не выберут.

Она атакует быстро и, прежде чем Кристофер успевает отшатнуться, нажимает точку у него за ухом. Он мгновенно теряет сознание.

«Я – буря».

Кала насмешливо улыбается, стоя над парнем, потом поворачивается к нему спиной, идет к столу и берет свой спутниковый телефон. В последний раз она включала его еще на плоту. Кала открывает список последних звонков, выбирает номер, по которому звонил Кристофер, и нажимает кнопку вызова.

Гудков нет. Звучит автоответчик, потом раздается сигнал голосовой почты.

– Слышишь меня, кахокийка? Это Кала Мозами, твоя шумерская сестра, Игрок 89-й. Очень жаль, что приходится так поступать, но это – Последняя Игра. – Кала говорит самым сладким голоском, на какой только способна. Она надеется, что извинения смягчат смысл ее слов и расположат к ней Сару. – У меня – кое-что твое. Парень по имени Кристофер.

Я его не искала – он сам нашел меня. И он очень хотел бы найти тебя. А я готова передать его тебе. Но в обмен я хочу то, что дали тебе Аннунаки. То, что дал тебе кеплер 22b. Можешь перезвонить мне на этот номер, если хочешь совершить обмен. А если не хочешь… что ж, я его уничтожу. Этот парень много о себе мнит, но на деле он – слишком тяжелая ноша. Не хотелось бы таскать его за собой слишком долго. Я надеюсь, это сообщение дойдет до тебя и ты вскоре со мной свяжешься. И советую тебе не размышлять слишком долго, сестра Сара. Кала отключается, ставит телефон на зарядку и убеждается, что звук включен.

Она не хочет пропустить звонок Сары.

И Кристофер тоже не хочет его пропустить.

Байцахан, Маккавей Адлай

Турция, Урфа, отель «Аслан Конук Эви»

Байцахан и Жалайр практически беззвучно прыгают по крышам. Убывающая луна висит в 21 градусе над восточным горизонтом. На братьях толстые перчатки, чтобы не поранить руки об осколки стекла, которыми утыканы парапеты. Оба они – невероятно быстрые и ловкие. Даже если их заметят, то все равно не успеют разглядеть, так быстро они исчезнут. У Жалайра при себе складной лук и небольшой набор стрел. У Байцахана в набедренной кобуре – тактический пистолет «Хеклер и Кох USP Compact» с глушителем. В правой руке – кривой монгольский нож. Этой ночью они намереваются убивать. Они оба этого ждут не дождутся.

Еще две крыши.

Одна.

Ни одной.

Они на крыше небольшого отеля. Жалайр сверяется с миниатюрным экраном на запястье, который показывает им местоположение Маккавея в трехмерном изображении.

Жалайр вскидывает кулак, вытягивает палец и снова сжимает кулак. Они двигаются к двери на крыше.

Закрыто.

Жалайр достает из рукава отмычку и рычаг, вставляет их в замок, копается в замке, закрывает глаза и медленно отворяет дверь.

Перед ними – темная лестница. Но в коридоре внизу горит свет. Жалайр начинает спускаться по ступенькам. Накладывает стрелу на тетиву. Снова смотрит на дисплей на запястье.

Нужно спуститься еще на два пролета.

На верхнем этаже – одна комната. Они спускаются ниже.

Две комнаты – на следующем этаже. Обе они пусты, двери распахнуты. Еще ниже. И на этом этаже – две комнаты. Одна дверь открыта, другая закрыта. Братья гасят свет в коридоре. Немного света пробивается с нижнего этажа, так что двигаться на ощупь не приходится. Байцахан достает пистолет из кобуры и проходит вперед. Указывает на себя, потом – на Жалайра, а потом – себе за спину. Он хочет, чтобы Жалайр держался позади. Игроком здесь является Байцахан, и он хочет сделать всё сам. Жалайр кивает и отступает в сторону.

Байцахан кладет ладонь на дверную ручку и пробует повернуть ее. Дверь не заперта. Он нажимает на ручку сильнее и врывается в комнату. Через окно льется свет уличных фонарей. Байцахан видит стол и стул. На столе лежит кейс, поверх него – 9-миллиметровый «Зиг Зауэр». В углу комнаты – кровать. На кровати – набатеец. Спит. Он просто спит – как дурак.

В пистолете – разрывная пуля, которая лишит Маккавея ног. В отличие от хараппанки, Маккавей не сбежит. Они перевяжут его оторванные конечности или прижгут раны, чтобы он не истек кровью. Жалайр сделает ему укол тиопентала натрия, и они зададут несколько вопросов. А потом, получив ответы, они его убьют.

Байцахан поднимает пистолет, нажимает на курок, стреляет.

Маккавей скатывается на пол, матрас взрывается дождем из перьев. Байцахан опускает пистолет и снова стреляет, но Маккавей уже бросается на него, сжимая обеими руками книгу в твердом переплете. Пули проходят сквозь книгу, разрывая ее надвое. Рука Байцахана, сжимающая пистолет, зажата между половинками книги. Маккавей выкручивает ему руки, и пистолет падает на пол.