Сыновья Ананси - Нил Гейман

Честно говоря, Мэв не была уверена, что даже жизнь, проведенная под сенью правильно подобранной церкви, могла подготовить ее к такому. Она быстро пришла к заключению, что в хорошо организованном мире Смерть должна работать по принципу «все включено», как в дорогих турпоездках, где перед вылетом тебе вручают папку с билетами, купонами, расписаниями и несколькими телефонными номерами, по которым следует звонить, если попадешь в неприятности.

Она не шла. Она не летела. Она неслась как ветер, как холодный осенний ветер, вызывая у людей дрожь и вихрем поднимая упавшие листья на тротуаре.

Она торопилась туда, где всегда появлялась сразу по возвращении в Лондон. В универмаг «Селфриджез» на Оксфорд-стрит. Когда Мэв была намного моложе и не была занята как танцовщица, она работала в отделе косметики «Селфриджез» и с тех самых пор взяла за правило заглядывать туда при всякой возможности и покупать дорогую косметику – так она решила про себя еще в те дни.

Она бродила по отделу косметики, пока не заскучала, и тогда отправилась взглянуть на товары для дома. Она не собиралась приобретать новый стол в столовую, но, в самом деле, что плохого в том, чтобы просто посмотреть…

Далее она дрейфовала по отделу домашней электроники, окруженному телеэкранами всех размеров. На некоторых показывали новости. Звук был выключен, но на всех экранах присутствовал Грэм Коутс. Ненависть вскипела в ней, как раскаленная лава. Картинка сменилась, и теперь она смотрела на саму себя под руку с Моррисом.

Она узнала, это был скетч «Дай мне пятерку и я зацелую тебя до смерти» из «Моррис Ливингстон, я полагаю».

Хотела бы она как-нибудь зарядить телефон. Если единственным, с кем она могла поговорить, был тот субъект с неприятным голосом как у викария, она подумала, что согласилась бы даже на это. Но больше всего она хотела поговорить с Моррисом. Он бы сказал, что делать. На этот раз, подумала она, я дам ему высказаться. На этот раз я его послушаю.

– Мэв!

С сотни телеэкранов на нее смотрело лицо Морриса. На миг она подумала, что ей привиделось и это фрагмент новостной программы, но Моррис озабоченно посмотрел на нее и снова назвал по имени, и она знала, что это он.

– Моррис!

Он улыбнулся своей знаменитой улыбкой, и все лица на экранах сосредоточились на ней.

– Привет, дорогая. А я все гадал, что тебя так задержало. Ну ладно, пришла пора перехода.

– Перехода?

– На другую сторону. Так сказать, поляны. Или, может, долины. Неважно.

И с сотни экранов он протянул к ней сотню рук.

Она знала: все, что от нее требовалось, – это дотянуться и взять его за руку. И сама удивилась, когда услышала свой ответ:

– Нет, Моррис, я так не думаю.

Сотня изображений одного лица выглядели сбитыми с толку.

– Мэв, любимая. Ты должна отказаться от всего плотского.

– Ну, это очевидно, дорогой. И я откажусь. Обещаю, что откажусь. Как только буду готова.

– Мэв, ты мертва. Разве можно подготовиться еще лучше?

Она вздохнула.

– Мне нужно кое с чем разобраться на этой стороне.

– Например?

Мэв выпрямилась в полный рост.

– Ну, – сказала она, – я собиралась найти эту хорьковую тварь по имени Грэм и… что там делают призраки? Я бы его попреследовала или еще что-нибудь.

Голос Морриса звучал недоверчиво.

– Ты собираешься преследовать Грэма Коутса? Но ради чего?

– Послушай, – сказала она, – я тут еще не закончила.

Она поджала губы и вздернула подбородок.

Моррис Ливингстон посмотрел на нее с сотен телевизионных экранов и покачал головой со смесью обожания и раздражения. Он женился на ней, потому что она была сама по себе, он любил ее за это, но как бы он хотел, хотя бы однажды, в чем-то ее убедить. Однако вместо этого он сказал:

– Я никуда не денусь, зайка. Дай знать, когда будешь готова.

И экраны начали блекнуть.

– Моррис! Есть ли у тебя какие-нибудь идеи, как мне его найти? – спросила она. Но образ мужа уже пропал, и теперь по телевизорам показывали прогноз погоды.

* * *

Толстяк Чарли и Дейзи встретились для воскресного дим-сума в тускло освещенном ресторане в крохотном лондонском чайна-тауне.

– Прекрасно выглядишь, – сказал он.

– Спасибо, – сказала она. – Чувствую себя ужасно. Меня отстранили от дела Грэма Коутса. Теперь это полномасштабное расследование убийства. В общем-то, мне повезло, что я так долго им занималась.

– Ну, – радостно сказал он, – если бы ты в этом не участвовала, тебе бы не довелось повеселиться при моем аресте.

– Ну, в общем, да. – Ей хватило благородства выглядеть слегка раскаявшейся.

– Есть какие-то зацепки?

– Даже если бы и были, – сказала она, – я вряд ли могла бы тебе сказать.

К их столику подкатилась маленькая тележка, и Дейзи выбрала себе несколько блюд.

– Есть предположение, что он бросился с парома в Ла-Манш. Последняя покупка по одной из его кредитных карт – билет в Дьеп.

– Думаешь, это возможно?

Она подцепила палочками пельмень и забросила в рот.

– Нет, – сказала она. – Я думаю, он рванул туда, с кем у нас нет договора об экстрадиции. Возможно, в Бразилию. Убийство Мэв Ливингстон могло быть непреднамеренным, но все остальное он очень тщательно подготовил. У него была целая система. Деньги шли на клиентские счета. Грэм забирал пятнадцать процентов сверху и выписывал от имени клиентов поручения, чтобы снимать значительные суммы с того, что осталось. Множество чеков из заграницы вообще не дошли до клиентских счетов. Поразительно, как долго он продержался.

Толстяк Чарли разжевал рисовый шарик со сладкой начинкой. Он сказал:

– Я думаю, ты знаешь, где он.

Дейзи перестала жевать.

– Что-то было в твоем голосе, когда ты сказала про Бразилию. Будто тебе известно, что он не там.

– Это дело полиции, – сказала она. – Боюсь, я не могу давать комментарии. Как брат?

– Не знаю. Думаю, он уехал. Когда я вернулся, его комнаты уже не было.

– Его комнаты?

– …Его вещей. Он забрал свои вещи. И ни ответа, ни привета. – Толстяк Чарли отпил жасминовый чай. – Надеюсь, с ним все в порядке.

– А есть причины сомневаться?

– Ну, у него та же самая фобия, что у меня.

– А, с птицами. Понятно. – Дейзи сочувственно кивнула. – А как невеста и будущая теща?

– Хм. Я не думаю, что оба эти понятия, хм, в настоящее время к ним применимы.

– А.

– Их нет.