Фальшивый принц - Дженнифер А. Нельсен

— Нет, это настоящее золото. Я настоящий, лорд Кервин.

На глазах Кервина выступили слезы. Он достал из кармана сложенную и потертую бумажку и развернул ее. Его руки дрожали, когда он читал. Потом он повернулся к аудитории и сказал:

— Эту записку я получил от короля Экберта примерно через месяц после того, как корабль принца Джерона был атакован пиратами четыре года назад. Мне было поручено всегда носить ее с собой и прочесть только в том случае, если кто-то объявит себя пропавшим принцем. Вот что в ней написано, — и он прочел вслух: — «Многие могут называть себя пропавшим принцем Картии. Они могут быть хорошо осведомлены, а некоторые могут быть даже похожи на него внешне. Вы узнаете принца Джерона по единственному знаку. Он даст вам простой камень и скажет, что это золото».

Кервин снова свернул бумагу и сказал:

— Господа и дамы, граждане Картии, перед вами сын короля Экберта и королевы Эрин. Это пропавший принц Картии. Да здравствует принц Джерон!

Он повернулся ко мне и упал на колени. Он взял мою руку, вложил записку мне в ладонь и поцеловал ее тыльную сторону.

Все в комнате, в свою очередь, преклонили колени и вокликнули:

— Да здравствует принц Джерон!

Кервин взглянул на меня, и слеза скатилась по его щеке.

— Вы испачканы так, будто валялись в грязи, перед тем как прийти сюда. Я не ожидал ничего другого от мальчика, которого знал прежде.

Я улыбнулся:

— Я вернулся домой. Теперь вы знаете, кто я?

— Я узнал бы вас в толпе мальчиков, называющих себя принцами, по вашему беспокойному взгляду. Обещаю впредь никогда не забывать вас.

Вдруг несмотря на то что все у меня было спланировано, я оказался в затруднении. Должен ли я приказать им встать или отдать какой-нибудь другой приказ? Все смотрели на меня, ожидая моего следующего поступка.

В зале был только один человек, не преклонивший колени. Бевин Коннер стоял в дальнем конце зала будто в оцепенении. Я пошел в толпу, волшебным образом расступавшуюся передо мной.

Наконец Коннер нашел слова и медленно проговорил:

— Не может этого быть. Ты… я подозревал один или два раза, но… я был слеп?

— Вы видели то, что хотели видеть, Коннер, и ничего больше.

— Он видел всего лишь обманщика, как и я, — сказал Вельдерграт позади меня. — Очевидно, что это самозванец.

Я повернулся и улыбнулся ему.

— Вы отстраняетесь от своих обязанностей главного регента, лорд Вельдерграт. — И я обратился к Коннеру: — Видите, я держу обещания. Теперь вы — мой главный регент.

Коннер не улыбнулся в ответ. Он, казалось, еще больше оцепенел.

— Вы не можете этого сделать! — презрительно проговорил Вельдерграт. — Кто вы такой? Я слышал, Коннер прочесал все приюты Картии. Он нашел вас среди нищих попрошаек.

— Это так. Я в разное время жил в разных приютах под именем Сейдж. Проследите мой путь насколько возможно. Вы обнаружите, что Сейдж появился всего четыре года назад, вскоре после исчезновения Джерона.

Вельдерграт рассмеялся:

— Так вы признаете, что являетесь одним из них?! И ожидаете, что я поклонюсь вам?

Я усмехнулся.

— Вы правы. Это смешно. — И я рассмеялся вместе с ним, рассмеялся громко, положив руку ему на плечо, чтобы поддержать шутку. Он стряхнул мою руку так, будто скинул с плеча таракана.

Другой рукой я вынул из его жилетного кармана монету и прокрутил ее между костяшками пальцев. Он перестал смеяться, и по комнате пронесся шепот.

— Вы знаете меня, не так ли, лорд Вельдерграт? — Он потер свое серебряное кольцо, и беспокойство промелькнуло на его лице. Я кивнул на кольцо. — Я украл его у вас однажды, прямо с пальца. Вы это помните, я уверен. Несколько часов прошло, прежде чем вы заметили. Вы сказали моей матери, что я неисправим.

— Несомненно, мало что изменилось, — пробормотал Вельдерграт.

Более громко я сказал:

— Есть здесь стражники? Проводите лорда Вельдерграта из этого замка. — Я вернул ему монету. — Задавайте любые вопросы, какими можете проверить мою подлинность. Мы скоро снова встретимся, и я обещаю, что отвечу на все.

Двое стражников появились рядом с Вельдергратом. Один из них схватил его руку и попытался увести его, но он отстранил их и сказал:

— Нет, ваше высочество. Теперь, когда я вижу вас так близко… вопросов быть не может. — И, как побитая собака, он удалился под конвоем стражи.

— У меня есть вопросы, — раздался голос позади меня. Голос этот я уже слышал прежде, и принадлежал он человеку, которого мне меньше всего хотелось видеть, но это было неизбежно.

В центре комнаты, в проходе, образовавшемся, когда передо мной расступилась толпа, стояла нареченная принцесса Амаринда. Ее волосы были уложены в невероятную прическу, высокую, с завитыми локонами и лентами. На ней было кремовое платье с квадратным вырезом, украшенное сложным золотым узором, перекликающимся с лентами в волосах. Она должна была слышать колокольный звон, оповестивший о смерти королевской семьи. Я мог только представить себе, какую боль ей пришлось испытать в тот вечер в ожидании избрания нового короля Картии и решения собственной судьбы. Какими бы ни были ее ожидания, в одном не приходилось сомневаться: она не ждала меня увидеть.

Я подошел к ней и отвесил церемонный поклон:

— Принцесса, рад видеть вас снова.

Судя по напряженному выражению ее лица, она не разделяла моих чувств.

Сотни глаз были устремлены на нас, я подошел ближе и прошептал:

— Мы можем поговорить?

— С кем я должна говорить? С дерзким слугой, нищим оборванцем или принцем? — произнесла она ледяным тоном.

— Со мной.

— Здесь, на людях? — Я немного смутился, а она сказала: — Не надо устраивать сцены. Потанцуйте со мной.

Я хотел возразить, но понял, что она права. Танец мог стать лучшим прикрытием для разговора. Я кивнул музыкантам, и они заиграли. Не без труда скрывая отвращение, она взяла мою руку, и мы начали танец.

— Порез у вас на щеке еще не зажил, но уже не такой, как прежде, — проговорила она наконец.

— В мои планы не входило, чтобы вы заметили меня в ту ночь.

— В таком случае вы не должны были заговаривать со мной так, как вы это сделали.

— Иногда мне не хватает такта, чтобы понять, когда говорить, а когда промолчать.

— Это неправда, — быстро сказала она. Она глубоко вздохнула и снова вернулась к прежнему ритму. — У вас была возможность остаться честным со мной в единственном значимом для меня вопросе. Это не было отсутствием такта. Это было сделано намеренно.

— Я не лгал вам в ту ночь, ни в чем.