Мерзкий старикашка - Сэй Алек

— И что же, царевич?

— Только оргии, — развел руками я. — В результате мы имеем упадок нравов и печеночные колики у молодых еще людей. Вы не подумайте, мой дорогой, что я какой-то ханжа и намерен оргии запрещать. Но во всем нужна умеренность, и в святости, и в пороках — тогда воссияет мировая гармония и наступит всеобщее благоденствие. И не смотрите так на мою сутану — стезя монаха доступна вовсе не каждому, а вот путь гармонии — любому.

— Я, признаться, никогда не сравнивал веселье с едой…

— И напрасно. Пища поддерживает наше тело, молитва — дух, а развлечения — разум и твердость в испытаниях. Потому я вас не тороплю, конечно, но прошу тщательнейшим образом изучить вопрос, прикинуть проект корреры, думаю, надо строить где-то на границе Верхнего и Нижнего городов. Надо определить участок, цену, подобающую для выкупа земли у нынешних владельцев, и все прочие детали. Я надеюсь на вас в этом архиважном деле.

Ну вот и все, обещание не гнать с должности дано.

— Примас не одобряет праздного веселья… — вздохнул Штарпен.

— Полагаю, что мы с ним, как лица духовные, общий язык найдем. — Я поднялся. — А теперь отдыхайте, досточтимый хефе-башкент. Завтра у нас обоих тяжелый день, хотя у вас-то он будет потруднее — вам предстоит поддерживать порядок в столице, при том что ситуация, сами знаете, не простая. Выспитесь хорошенько перед завтрашними тяготами. Князья Коваргини и Самватини обещали оказать вам всяческое содействие, да и морской воевода заявил, что вы можете рассчитывать на его помощь, если что.

Спровадив толстяка и слегка перекусив (дожидаться ужина не стал — попросил покормить легонько прямо в библиотеке), я тоже отправился спать. Не мальчик уже, надо режим соблюдать…

* * *

— Неожиданно. — Я разглядывал новую прическу Тумила, склонив голову на бок. — Даже сказал бы — внезапно. И, главное, совершенно не ясно, на каком основании.

— Очень даже на законном, твое высочество. — Парень перекинул косу на грудь, через левое плечо, и ответил мне совершенно честным взглядом. — Отец Тхритрава с меня послушания не снимал, по уставу обители, ежели послушник допущен к самостоятельному совершению службы, то имеет право и на знаки отличия инока даже до принесения монашеских обетов. А провести жертвоприношение быка мне вчера дозволил мой наставник.

И ведь прав, нахаленок. Что-то такое в нашем уставе действительно есть.

— И что, лицо брить тоже собираешься?

— Разумеется! — с вызовом ответил мой стремянный.

— Значит, — негромко поинтересовался я, склонившись к уху Тумила, — девки сказали, что с безусым целоваться приятнее?

— Да ну!.. — Мальчик вспыхнул как маков цвет и потупился. — Ну!.. Ну вот откуда ты все всегда знаешь?

— А я что же, по-твоему, молодым никогда не был? Кота-то отдай.

— А, да, прошу прощения. — Тумил протянул мне коробку с Князем Мышкиным.

Кот на секундочку приоткрыл один глаз, зевнул, потянулся и продолжил спать.

Спутники мои снялись с места на самой зорьке и прибыли в Аарту задолго до обеда. Спокойно так себе приплыли — в силу облома с моим торжественным прибытием (а слухи о том, что я уже во дворце, наверняка расползлись по городу) гарнизон из речного порта был оттянут по казармам, морской воевода приближающимся под стягами аж трех князей аакам вежливо отсалютовал брейд-вымпелом, но лузории с места не двинул, и готовившиеся пробиваться с боем во дворец Блистательные с некоторым даже разочарованием выгрузились на берег.

Кавалькада, все так же никем не задерживаемая, добралась до дворца. Арцуд, Зулик и Шедад вместе с князьями-генералами и гвардейским капитаном ожидают теперь моего подъема, дабы выразить почтение и все такое. Будить, разумеется, Тумила послали — мол, вот ваш кот, царевич.

Как дети, ей-богу.

Правда, устроить мне побудку парню не удалось — я к тому времени давно проснулся и даже бриться уже закончил. Мыльно-рыльные-то у меня с собой, да и водить острой бритвой возле своей сонной артерии я доверять кому-то несколько опасаюсь. Ну а то, что все были уверены, будто я сплю без задних ног, и соответственно теплой водой не снабдили, так то и не беда вовсе. Растительность у Лисапета на моське не особо густая имеется, я и раньше нередко на сухую обходился.

— Удобно ты устроился, паря, — сообщил я Тумилу. — И обета воздержания не давал, и женить тебя теперь не так-то просто. Ладно, я не возражаю — носи косу, коли хочется. Но сутана тебе не положена. Да и бычий спотыкач поверх нее смотрелся бы откровенно дурацки.

Я вздохнул и оглядел своего стремянного.

— Тебе уже более чем за полмесяца жалованье положено, да и на обустройство, по случаю вступления в должность, принято деньгами жаловать. Если меня сегодня на совете не пришибут нечаянно, надо будет распорядиться. Прикинь пока, сколько тебе на платья надо будет, потом скажешь.

— Что, совсем по-нищенски смотрюсь? — понурился Тумил. — Я в Тампуранке вроде бы неплохой одежки прикупил.

— Нормально ты выглядишь. Но для дороги. А на коронационный пир что, в одежде бычьего плясуна пойдешь?

— Э-э-э… Нет. Там что-то совсем уж разукрашенное надо. — Юноша озадаченно почесал затылок.

— Я и говорю, пообщайся с людьми, узнай цены. Ладно, пойдем, князья все, поди, изнервничались уже.

Оказалось — еще как. Для Осе, Яркуна и Латмура известие об их союзнических отношениях с Зуликом, Шедадом и Арцудом новостью, конечно, уже не являлось, а вот желания выяснить, которая из половин моих союзников — вояки или посланцы — больше сделала для блага, процветания и восшествия на престол царевича Лисапета, оказалось выше крыши. Князья к моему появлению успели насмерть разругаться и едва ли не хватались за оружие.

— Успокойтесь-успокойтесь, — потребовал я, входя в кабинет капитана. — Не время ссориться по пустякам. Давайте ругаться по надлежащим поводам.

— Простите, царевич. — Князь Тимариани нашелся первым. — А какой же повод вы полагаете достойным для ссоры промеж ваших преданных слуг?

— Ну, например, неверность стране и короне. Никого в ней не уличили, покуда я отдыхал? Нет? Ну и повода тогда нет. Докладывайте, все ли у нас готово к Совету?

— Да, ваше высочество, — отрапортовал Железная Рука. — Владетельные уже начали собираться во дворце. Некоторые желали встретиться с главным министром, иные порывались переговорить с князьями Хатикани, Софенине и Тимариани…

— Догадываюсь которые. — Я сел в кресло и махнул рукой остальным присутствующим, чтобы не утруждали свои ноги.

— Да, царевич. В основном те, кто подписывал письмо с условиями, — подтвердил капитан Блистательных. — Лексик Баратианский прислал эпистолу, Скалапет Ливариадийский просил о встрече до совета лично с вами.

— Встретиться можно, отчего ж не пообщаться-то? Он уже во дворце?

— Его городской особняк буквально в полете стрелы от Ежиного Гнезда, — сообщил Шедад Хатиканский.