Поцелуй во времени - Алекс Флинн

Конечно, ни о чем таком я даже не заикнулась. Джека только испугало бы, заговори я в его присутствии о широких бедрах и деторождении. Мужчины теперь не хотят жениться в раннем возрасте, а тем более — обременять себя детьми. Возможно, потому худощавые девушки и считаются красивыми. Я заметила, что женщины возраста матери Джека более полные. А еще я заметила, что каноны мужской красоты, в отличие от женской, изменились мало.

Я украдкой поглядывала на Джека. Он и в мое время считался бы очень ладным. И весьма обаятельным.

— Эй, — окликнул меня Джек. — Земля вызывает Талию. Ответьте на вызов.

Я не совсем поняла эти слова. Вероятно, он хотел спросить, о чем я думаю. Нет, я никак не могла рассказать ему, что думаю о его красоте и о том, как мне приятно было бы вынашивать его детей. Пришлось опять соврать:

— Я хотела спросить: твоя мама и Мерилл тоже пойдут с нами в сад?

— Сомневаюсь, — ответил Джек и потянулся за красным соусом. — Моя мамочка давно никуда со мной не ходит.

Его мать выслушала это молча, но наградила сына долгим, пристальным взглядом.

— Я точно не пойду, — заявила Мерилл.— У меня есть занятия поинтереснее, чем болтаться среди кустов и смотреть на разных букашек.

Я обрадовалась отказу Мерилл. Мне нравилась эта девочка, но порою она просто мешала Джеку влюбиться в меня. Не далее как вчера вечером она довольно сильно рассердила брата, начав распевать песенку собственного сочинения: «Сидели Джек и Талия на дереве высоком». Сама не зная, она попала в точку: мы действительно сидели на высоком дереве.

— Миссис О' Нейл, мне бы хотелось, чтобы вы пошли с нами. Представляю, как хорошо вы разбираетесь во всех тонкостях садоводства. Нам с Джеком наверняка есть чему у вас поучиться, — сказала я и улыбнулась ей.

— Какая ты замечательная и вежливая девушка.

— Мама хочет сказать: совсем не то что та фифа Амбер, — пояснила Мерилл, пережевывая при этом очередной хот-дог.

— Да. Именно это я и хотела сказать,— подтвердила миссис О'Нейл.

Я попыталась покраснеть и опустить глаза вниз, как меня учили. Но втайне я посматривала на Джека. Мне хотелось увидеть, как он воспримет не слишком тактичные слова сестры. К счастью, Джека больше интересовал хот-дог. Он даже не потребовал от Мерилл заткнуться.

— Благодарю вас, миссис О'Нейл. Меня учили уважать старших, даже крестьян.

Боже, как это у меня вырвалось? От стыда я прикрыла рот рукой.

— Я имела в виду... не то, что вы крестьяне, а только то, что вы старше меня... точнее... я хотела сказать.

— Остановись, пока вконец не запуталась, — шепнул мне Джек.

— Чего теперь останавливаться? — подхватила Мерилл. — Она назвала нашу мамочку старой крестьянкой!

— Мерилл, ты не всегда понимаешь взрослые шутки, — сказала мать Джека. — В сад я не пойду, а тебе, Талия, желаю хорошо провести там время. Ведь тебе осталось гостить у нас всего несколько дней.

Надо же! Хороша дипломатка! Как будто мне не твердили, что одним неуместным словом можно начисто разрушить благоприятное мнение о себе. Вот я и разрушила. Мать Джека молча ушла из кухни. Думаю, теперь она меня возненавидела.

— Да не переживай ты, — успокоил меня Джек, дотрагиваясь до моего плеча.

Вот теперь я по-настоящему покраснела и отвела глаза. На Джека я поглядывала искоса, чтобы он ни в коем случае не догадался о моих замыслах.

Если бы я не уснула на триста лет, то должна была бы выйти замуж по выбору отца. Но все, кого он мог бы выбрать мне в мужья, давно мертвы. Я могу выбирать сама и кого захочу. Не будь Джек моей судьбой, выбрала бы я его?

Он красив и хорошо сложен. Я успела привыкнуть к странной мужской одежде его времени, а также к нынешним прическам. В мое время волосы у мужчин были гораздо длиннее и локонами 11 испадали на плечи. Иногда у нас носили парики в стиле Людовика, дофина Франции (его сын, тоже Людовик, часто посещал нас, пока не состоялась его помолвка с какой-то принцессой с острова Сардиния). Даже парики выглядели гораздо элегантнее по сравнению с лохматыми волосами молодых людей и странными, короткими стрижками мужчин старшего возраста.

И потом, Джек добр. Это так. Ведь я буквально навязала ему себя. После нашего бегства из замка ничто не мешало ему бросить меня в Бельгии или во Франции. Тогда я думала, что никто не посмеет бросить принцессу. Теперь понимаю: многие именно так бы и поступили. Только по доброте своей Джек перевез меня через несколько стран, купил одежду, сделал паспорт. Он не был обязан сажать меня в самолет, чтобы на другом краю света я очутилась в доме его родителей. Но он заботился обо мне.

И вместе с тем Джек — еще мальчишка. Возможно, он еще не готов к любви и уж конечно не готов к женитьбе.

Нет. Он обаятельный и добрый. Удивительный и забавный. Мне нравится быть рядом с ним. Как здорово мы вчера сидели на дереве. Я помню: тысячи крошечных иголочек закололи мое плечо, когда Джек до него дотронулся.

Если бы только я сумела заставить его меня полюбить!

Я все отчетливее понимаю: быть принцессой — не значит получать то, что захочешь. Здесь я ничем не отличаюсь от девушек из других сословий.

Вход в сад был платным. Джек купил нам билеты, а потом спросил, как добраться до какого-то «трамвайного тура». Мы шли по грунтовым дорожкам, обходили камни. Джек показывал мне разные кустарники и цветы. Мне очень понравился этот сад. Раньше я думала, что такое можно увидеть только в экзотических странах вроде Индии и Китая. Здесь были цветы всех оттенков радуги, как будто мы попали на свадьбу фей.

— Как красиво, — наверное, уже в десятый раз повторила я.

Я радовалась удивительному зрелищу, а еще — тому, какое у Джека замечательное увлечение.

То, что называлось трамваем, больше напоминало открытый автобус. Я села почти вплотную к Джеку, нарушив правила приличия.

— Мне немножко страшно, — соврала я. — Ты не возражаешь, если я сяду ближе к середине?

Джек покачал головой.

— Если хочешь, я буду тебя придерживать.

Замирая от волнения, я протянула ему руку, но Джек нашел иной способ. Он обнял меня за плечи. Мы сидели настолько близко, что я чувствовала его дыхание.

— Так хорошо? — спросил он, поворачиваясь ко мне.

— Да! — выдохнула я.

Его лицо находилось в нескольких дюймах от моего. Я думала и надеялась: сейчас он меня поцелует. Мне этого очень хотелось, и не только, чтобы доказать отцу: вот моя истинная любовь. Мне хотелось вновь почувствовать его губы на своих. Он почти приник ко мне.

Но в это время трамвай резко остановился. Нас с Джеком оттолкнуло друг от друга, и вдруг я услышала голос старухи, ехавшей на том же трамвае:

— Совсем стыд потеряли!