Вторая жизнь майора - Владимир Сухинин

– Заслонок не открывать, – сказал он, поморщившись.

Я равнодушно посмотрел ему вслед и продолжил экспериментировать. К моему маленькому торнадо прибавил вектор направления и запустил его. Вихрь, созданный мной, пронесся по краю посыпанной песочком дорожки, уничтожая кусты и вырывая траву с корнем. В испуге я быстро развеял заклинание и стал смотреть, как трава, песок и листья медленно опускаются на землю.

Нет, пойду лучше потренируюсь внутри отстойника, решил я.

Но сделать этого не успел. Оглядывая устроенную мной разруху, к отстойнику шел дед-ассенизатор.

– Это что тут произошло? – спросил он меня.

– Да я маленький эксперимент провел с заклинанием первого уровня, – сознался я.

– И что это за заклинание? – с интересом спросил он.

– Торнадо, – придумал я на ходу название созданному заклинанию.

– Не слышал, – еще больше удивился он. – Пойдем внутрь, покажешь.

Мы зашли внутрь. Ассенизатор принюхался и спросил:

– Что маг сказал?

– Не открывать заслонок, – ответил я.

– Не будем, – согласился он. – Ну, показывай свое торнадо, умник, у меня еще такие не работали, все больше дурни дурнями, – засмеялся дед.

Я, уменьшив подачу энергии в заклинание, запустил его в сторону бассейна. Быстро вращающийся воздух с капельками воды весело побежал к отстойнику. Дед зачарованно двигался следом, подождал, когда вихрь доберется до отстойника, заглянул внутрь. Лучше бы он этого не делал. Мое торнадо, попав в жидкую среду, стало поднимать нечистоты вверх.

– Развеивай! – заорал дед, испуганно глядя на столб быстро вращающегося дерьма.

Я сам испугался и мгновенно развеял скрепы. Потеряв энергию подъема, масса ухнула вниз и волной окатила смотрителя отстойника. Он стоял обмазанный с ног до головы, расставив руки, замерший, как статуя. Я был в ужасе. Быстро сотворив водоворот, направил его на моего теперешнего начальника. Водоворот покружился вокруг старика и улетел в отстойник, где и рассыпался по поверхности. Дедок стоял в той же позе, мокрый и ошеломленный, но более-менее чистый. Он растерянно моргал глазами, не в силах что-либо сделать или сказать.

– Мастер, вы как себя чувствуете? – робко поинтересовался я.

Он непонимающими глазами посмотрел на меня. Потом в его взгляде появилась осмысленность, и он заревел:

– Убью, щенок!

Понимая, что шутки закончились, я бросился вон из здания отстойника. За мной следом выскочил смотритель, по дороге подхватив какую-то палку.

«Да что же это такое? Мне постоянно приходиться убегать и быть посмешищем в глазах других», – думал я, пробегая мимо удивленно смотрящих на нашу погоню снежных эльфаров. Я остановился, вытянул руки ладонями вперед и покаянно сказал:

– Мастер, я признаю свою ошибку, но вспомните, вы сами попросили показать заклинание. Давайте лучше сейчас вы пойдете и помоетесь.

Дед остановился, бросил палку и исчез в телепорте. Я перевел дух.

– И что это сейчас было? – спросил не к месту оказавшийся здесь Аре-ил.

Я махнул рукой и, не оглядываясь на ехидную рожу снежного эльфара, быстро сказал:

– Не обращай внимания, просто научный спор, – развернулся и ушел.

Вдруг проявилась Шиза.

– Я уйду от тебя и заберу малышей, если ты не изменишь своего поведения. – Ее тон был безапелляционным.

– Слышь, ты, боец невидимого фронта! Ты мне не жена, и общих детей у нас нет. Собралась уходить – скатертью дорога. Только ноги отрасти сначала или крылья, – не на шутку разозлился я.

– Солдафон, – обругала Шиза и замолчала.

Два дня смотритель со мной не разговаривал, забирал бутылки и уходил. Я прекратил свои опыты.

На четвертый день я просто бродил по комплексу и нашел лабораторию. Она давно была заброшена, это было видно по тому, что везде лежал толстый слой пыли. Просто из любопытства я полазил по шкафам, заглянул во все ящики столов.

– Можно улучшить систему очистки отстойника, – получил я сигнал от Шизы. Видать, ей тоже надоела молчанка.

– А давай! – согласился я. Просто слоняться среди запахов отстойника мне уже до чертиков надоело.

Собрав нужные реактивы по указанию Шизы, я провел ряд действий по выращиванию бактерий, пожирающих фекалии. Собрав в колбу выращенную культуру, пошел к отстойнику. Чего я не знал – это сколько раствора нужно вылить. Поэтому рассудив, что хорошего много не бывает, взял и вылил все. Потом бросил туда же пузырек, на дне которого остался осадок.

Занимаясь научной деятельностью, я убил полдня.

После обеда, как всегда, мимо меня прошел маг. Обратно он вылетел как стрела, вонючий и перемазанный фекалиями. Он силился что-то сказать, но только открывал рот и отплевывался. Потом махнул на меня рукой и понесся по аллее.

– Да что же там случилось? – Я был крайне удивлен.

Осторожно вошел внутрь и обмер. Над отстойником возвышался огромный купол из пены и дерьма. Он как живой шевелился, булькал, лопался и запускал протуберанцы. Видимо, под такой выброс и попал маг, когда подошел поближе.

– Вот это Солярис!^[27] – меня пробрало. Что же это такое?

– Сверхбыстрое размножение бактерий, мы не учли магического фона, – ответила Шиза.

Отстранив меня, в дверь ворвался дед-ассенизатор.

– Открывай заслонки, – приказал он и побежал к отстойнику.

– Смотритель, стойте, – попытался я его остановить, но было уже поздно.

Огромный пузырь лопнул и опрокинул на бегущего бесстрашного старика почти центнер пенной субстанции.

Эта волна опрокинула его и разлилась по полу. Дед, матерясь и отплевываясь, барахтался, пытаясь выбраться из липкого плена.

Я выскочил наружу и побежал в оранжерею, которая находилась рядом. Когда я прогуливался, видел там длинный поливочный шланг. Схватив его, вернулся обратно.

На полу ползало уже два престарелых мученика. Пока я бегал за шлангом, в отстойник прибыл наш вахтер. Он, наверное, хотел помочь бедствующему старикану и был тоже предательски захвачен разбушевавшейся стихией.

Размахнувшись, я бросил шланг, за который тут же уцепился наш сторож.

Спасенные деды молча сидели у стены, отплевываясь и дико вращая глазами.

– Брага, ты что творишь? – просипел наконец вахтер.

Я отодвинулся подальше от вонючих стариков.

– Это вон ты у него спроси, – показал на меня грязным пальцем ассенизатор.

– Только не надо показывать на меня. Я лишь присматривал, – выставил я перед собой ладони. – И провел всего один опыт. Так что я тут ни при чем.