Внук котриарха - Наталья Нечаева

Нет, богиня оставалась по-прежнему бесстрастной. Зато кошка, встав на задние лапы, совершенно определенно указывала на бутылку с вином.

«Лей!» – снова стукнулось в голове.

– Ты хочешь, чтобы я… вино…

И тут в голове прояснилось, всплыла слышанная сто раз легенда о неурочном пробуждении страшной Мут-Сохмет, которое несет неисчислимые беды и смерти, вспомнилось, что перед этим ужасным событием на коленях богини проявляется красный налет – предвестник несчастий.

Уже не сомневаясь, Маргарита Владимировна наклонила бутылку и стала потихоньку лить густую сладкую жидкость прямо на кровавое пятно.

Портвейн размыл налет, образовав на коленях Сохмет лужу раза в два больше первоначальной. Крюча еще даже не успела испугаться, что сейчас он неминуемо прольется на пол, как лужица вдруг ужалась, превратившись в идеально ровный круг, в центре появилась воронка, закручивающаяся все сильнее, из самого жерла воронки выстрелил ручеек и, вопреки всем законам тяготения, устремился вверх по платью Мут-Сохмет к ее голове.

Маргарита Владимировна завороженно смотрела на это чудо: вот ручеек проскочил меж грудей, достиг шеи, не потеряв ни капли, скользнул под подбородком и проявился на лице, ровно на том месте, где у богини предполагался рот. Горло Мут-Сохмет дернулось, словно она сглотнула.

«Лей!» – прервал наблюдения Натальи Владимировны новый оклик в голове.

Наклонив бутылку, она снова лила, портвейн бежал вверх, и Сохмет глотала!

Последние капли стукнулись о гранит, обмелевший ручеек утягивался ко рту, оставляя после себя лишь сладкий шлейф запаха.

– Напилась? – вырвалось у Натальи Владимировны. – Не хочешь больше? А то смотри, я и сбегать могу.

Встряхнула бутылку, пара запоздавших капель шлепнулась на пол.

Колени Мут-Сохмет, как и вся фигура, сияли холодной гранитной чистотой. От красного налета не осталось следа – он втянулся в камень, как в вату.

Маргарита Владимировна оглянулась, ища глазами кошку, – никого. Пустой зал, спящая коллекция, тусклый сигнальный свет. Обычное состояние любого эрмитажного зала ночью.

– Сара, – тихонько позвала она. – Сара, ты где? Выходи, не прячься, Мут-Сохмет теперь не опасна.

Тишина звенела комариком собирающейся перегореть лампочки. Возле статуи Мут-Сохмет стоял тяжелый сладкий запах пролитого дешевого вина.

«Как в забулдыжной забегаловке», – подумала Маргарита Владимировна. Ощутила в руке пустой пластик, источавший этот самый запах и – ужаснулась.

«Это все я натворила? Я разлила тут портвейн? А где же кошка? Да какая кошка? При чем тут какая-то кошка? Господи, что со мной? Не лишай меня разума, пожалуйста…»

«Ступай домой, – ласково прозвучало в голове. – Ты все сделала правильно. Так надо. Ступай домой и – забудь». Голос был ласковым, домашним, он как бы гладил голову изнутри, орошая вскипевший мозг прохладным приятным душем, вымывая из него страх и непонимание.

Маргарита Владимировна спокойно вернулась в лабораторию, собрала сумку, оделась, сполоснула под струей воды воняющий чёрт-те чем пластик, бросила в урну. Свет, сигнализация, пост охраны.

Вечер выдался прелестный. Отмытый до хрустального блеска многодневным дождем город сверкал крышами, шпилями, реками, каналами, окнами, витринами, улыбками, боками троллейбусов и атласными лентами асфальтов. Истосковавшиеся по людям звезды висели прямо на электрических проводах спелыми виноградинами.

Безветренное влажное тепло ластилось к щекам, бережно приглаживало волосы. Ехать в такую погоду на общественном транспорте представлялось совершеннейшим кощунством, и Маргарита Владимировна пошла пешком. Шла по Дворцовой, Невскому, Большой Морской, Гороховой, любуясь таким спокойным, чистым, умиротворенным и прекрасным городом – своим городом.

Дома заглянула к спящей маме, кивнула зависшей перед монитором дочери, забралась в постель. Кошки тут же пристроились рядом, тихонько мурлыча и ласково поглаживая ее лапами, в которых совсем не было когтей. Заснула быстро и спокойно. Ей снился Эрмитаж, какая-то огромная, во всю стену, картина с привычным сюжетом склонившейся над младенцем Девы Марии. В левом углу полотна жевали свежую траву лошадь и корова, рядом с ними лежала красивая серая кошка, с пушистым хвостом и яркими желтыми глазами. «Это ты, Сара?» – спросила Маргарита Владимировна. Кошка хитро прижмурилась, махнула лапой и улыбнулась.