Обрученные кровью. Выбор - Наталья Жильцова

Народ требовал отмены предыдущих результатов отбора, ибо императрицей стала именно я. А букмейкеры парировали, что ставки делали на невесту Дамиана, которой стала Изабелла. Спор был бесконечным и шел с переменным успехом.

Какие-то фирмы, устав от бесконечных судебных тяжб и связанных с этим издержек, решали выплатить пусть и множество но куда более мелких сумм якобы выигравшим. Кто-то этим привлекал клиентов, процветало мошенничество. И даже многочисленные аресты ушлых личностей, обещавших разоренным мгновенные выплаты, не останавливали новых жаждущих нажиться на чужих проблемах.

— …А во время заседания произошла драка между истцом, желающим получить свой выигрыш и адвокатами букмейкерской конторы. Кто вышел победителем, понять не удалось, но суд принял решение перенести заседание до той поры, пока бойцы не умерят свой пыл, и выписал всем по штрафу за неуважение к представителям власти…

Слушать это дальше никакого желания не испытывала, поэтому переключила канал и наткнулась на творческую программу с Остином в качестве приглашенной звезды.

Вот ведь не задалось утро!

Да, в последнее время я искренне жаждала крови этого журналиста. А все потому, что он везде рекламировал свою книгу о моей биографии, за которую получил-таки долгожданную Вулитцеровскую премию.

Нет, изначально я за репортера даже обрадовалась. И даже когда увидела, что книга пафосно называется «Мой путь к победе. Останется только одна» с моим горделивым профилем на обложке, только внутренне передернула плечами. Мало ли, как там, в большой литературе положено?

Однако если изначально я надеялась, что весь пафос закончится на этом, то, как оказалось, глубоко ошиблась. Ознакомившись с текстом, я испытала невероятное желание заняться членовредительством и открутить Остину голову. Единственное что его спасло от этой неприглядной участи — это врожденная сдержанность де Арден и способность репортера делать безобидный вид.

— Когда это я клялась, что пройду отбор до конца назло врагам?! — шипела тогда я, потрясая книгой перед лицом Остина. — И бросалась грудью на нашварцев у Врат, защищая Изабеллу и императора?!

— Зато читатели в восторге! — отступая назад, уверял меня репортер. — Вами все восхищаются. Я лишь немного приукрасил некоторые моменты для большей передачи атмосферы вашего совершенства! Кстати, я уже продумал план второй части…

— Убью!!! — разнесся по приемной крик все-таки сорвавшейся императрицы, то есть меня.

После чего Остин исчез и на глаза мне старался не показываться.

Тяжело вздохнув, я отключила экран и принялась за отчеты.

А потом настал день, к которому мы готовились целых три месяца. День, когда Райан ради меня должен был принять блокирующее магию зелье.

О том, что это должно произойти, знали только лорд Тарион и Дамиан. Вместе с Райаном они подготовили все: и сообщение о том, что император едет на отдых в отдаленное селение, и подобрали двойника. Записали несколько роликов с интервью и якобы онлайн съемками наших с Райаном прогулок. Помимо прочего Дамиан взял на себя проведение всех необходимых на эти дни встреч.

Конечно, риск по-прежнему оставался огромным, и лорд Тарион изворчался, постоянно напоминая нам об этом. Но, тем не менее, прямых возражений от тайного советника я так и не услышала. А однажды даже ощутила исходящее от него сочувствие и с удивлением поняла: этот внешне сдержанный и расчетливый мужчина в глубине души за нас переживал.

Зелье-блокиратор Райан готовил сам. Сам рассчитал необходимую дозу, дважды перепроверил, потом для верности увеличил концентрацию еще на одну пятую. И наконец вечером, когда мы остались вдвоем в нашей спальне, поднес наполненный болотного цвета жидкостью бокал к губам.

— За тебя! — провозгласил Райан и быстро, в несколько больших глотков его осушил.

Посмотрел на меня. Улыбнулся…

А в следующий миг без сознания рухнул на пол.

— Рай! — Я испуганно подскочила к нему, мысленно проклиная и зелье и саму идею напоить им мужа.

Ведь знала же, что ему будет плохо! С таким-то магическим резервом, как у Райана, перепад сил просто чудовищен! И толку от этого блокиратора магии никакого. Могла бы ведь и догадаться, что в таком состоянии делать детей все равно невозможно!

— Ты меня недооцениваешь, родная, — ворвался в мои панические мысли хриплый голос мужа. — И силу моего желания тоже.

— Рай! — Я обхватила пришедшего в себя мужа за плечи и помогла подняться. — Вот вообще не смешно! Ты же сознание потерял. Тебе лежать надо!

— Хорошо, согласен. Будешь сверху, — хмыкнул этот невыносимый мужчина. — Покажешь мне, как доминируют женщины твоего рода…

Не выдержав, я с рыком толкнула его на кровать. Прыгнула следом, поцеловала, чувствительно куснув за губу, и решительно отстранилась.

— Вот даже не надейся.

— Жестокая женщина. — Райан нарочито печально вздохнул. — Так я зря, что ли, эту дрянь выпил? Или это такая мелкая месть за те дни, когда мы поили этим зельем тебя?

— Мы, де Арден, мелко не мстим! — гордо сообщила я. — А зря или не зря, посмотрим завтра вечером по твоему состоянию.

После чего забралась под одеяло и отодвинулась подальше. Исключительно ради заботы о любимом муже, разумеется.

Однако утром оказалось, что ждать до вечера их императорское величество не хотят. И моей заботой о собственном здоровье не прониклись. Я же, разбуженная откровенными ласками и прикосновениями губ к спине и шее, вовремя сориентироваться не смогла. Ну а когда осознала, что происходит, сама останавливаться не захотела.

Разве можно отказаться от ласк сильных и одновременно нежных рук моего мужа, которые дарят такое блаженство?

Его губы заставляли тело реагировать на каждую ласку. А когда муж навис сверху, я встретилась с пылающим взглядом, который обещал сладкую пытку и месть за вчерашний вечер. В следующий миг Райан приник к моим губам, даря мучительно нежный, требовательный, заявляющий свои права поцелуй.

Я почувствовала, как он прижал меня своим телом, а сильные руки заставили приподнять бедра навстречу тугой возбужденной плоти. Движение и он внутри. Иголочки наслаждения пронзили каждый мой нерв, заставляя дрожать.

Теперь полноправным хозяином положения являлся только Райан. Он полностью подчинил мое тело, заставляя вбирать его в себя глубже, стонать, выгибаться навстречу, забывая обо всем.

Шепот, глубокий, ласковый, от которого сердце билось как сумасшедшее, а кровь обжигала вены огнем. От сладостной пытки хотелось кричать, заставить его остановиться и в то же время продолжать.

— Люблю тебя… родная… люблю…

Слова мужа накрыли волной наслаждения, заставляя мир разлетаться на маленькие разноцветные осколки. Я вскрикнула, почувствовав последнее резкое, почти грубое движение и ощутила, как его плоть содрогается, изливаясь в меня. И затихла, обессилено откинувшись на подушках.