Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона - Надежда Мамаева

Оборачивалась медленно. Очень медленно, уже подозревая, что увиденное мне явно не понравится. Так и было. Вид отрубленных рук — это, я вам скажу, тот еще импрессионизм. Умар, в отличие от меня, не ограничился угрозами, а просто саданул чернокнижника по запястьям топором, который обронил охранник.

От дикой боли мой убийца, который до этого мига пребывал в счастливой отключке после встречи с булыжником, пришел в себя. Но заорать на весь грот драконоборец черноглазому не дал — ловко засунув в рот… остаток колбасы. Гад. Я б ее и сама доела.

Умар аккуратно, не касаясь крови, извлек из кандалов кисти рук чернокнижника, которые в отдельности от хозяина смотрелись жутко.

— Если хочешь вернуть их назад, советую ответить на ее вопросы, — последовал кивок в мою сторону. — Скажешь правду — верну, и ты еще успеешь их прирастить. Может, даже силы своей не потеряешь. Как тебе такой расклад?

Я сглотнула. Только сейчас до меня дошло, что, клянясь «вытрясти все», драконоборец говорил отнюдь не фигурально. С этого героического психа станется выполнить зарок и в прямом смысле «вскрыть» киллера.

— Поклянись, что сделаешь так, как сказал! — потребовал черноглазый.

— И не подумаю, — задумчиво рассматривая отрубленную кисть, ответил Умар.

Молчаливое противостояние длилось несколько мучительных секунд. Было видно, что чернокнижник терпит из последних сил: на его лбу вздулись вены, на висках выступил пот, глаза, до этого казавшиеся чернильными, сейчас и вовсе напоминали две черные дыры, которые способны поглощать не только свет, но и материю.

— Вайнес. Она приказала мне изничтожить дочь кнесса, носительницу печати. Оплатила вперед, полновесным золотом и жизнями сорока своих слуг. Моя кровь — залог правдивости слов…

Слабое даже не свечение, появление ядовито-зеленого тумана, стало свидетельством: сейчас прозвучала своего рода клятва. Вот только имя «Вайнес» не сказало ровным счетом ничего. Зато Умар подобрался.

— Зачем молодой жене кнесса смерть падчерицы?

— Не мое дело. Я взял деньги и силу.

— Клялся?

— Клятва чернокнижника заказчику? — Смеха не получилось, скорее рык, но даже я поняла, что парни с ядовитой кровью словами отнюдь не разбрасываются.

— Тогда забудь об этом своем заказе. Она моя. Считай, что тебя перекупили, предложив гораздо большее, чем деньги.

Чернокнижник скривил губы, словно понял все, даже то, что не было произнесено вслух.

— Не сомневайся, драконоборец, я ценю свою жизнь и шкуру выше золота.

Тихо, крадучись, сделала шаг, второй… Оба, и чернокнижник, и Умар, не заметили, как я скользнула к выходу из грота. Последнее, что увидела, это темную, почти чернильную кровь, которая сочилась на камни из обрубков рук, когда Умар бросил кисти на грудь чернокнижнику. До слуха донеслось:

— Я свое слово держу. Держи и ты свои руки…

Выскочив наружу с так и зажатым в руке кинжалом, мазнула взглядом, лихорадочно осматриваясь. Вокруг лежали густые вечерние сумерки. В полумраке угадывалась дорога, она извивалась змеей меж уступов и вела вниз. Подняла голову. Выше был крутой склон. Справа гремел водопад. С другой стороны грота маячила пропасть. Или это небо? Скала так внезапно обрывалась в пустоту, что я утвердилась в своем предположении — мы на парящей твердыне.

Я уже не видела драконоборца, но его грозное: «Ты где?» — эхом разнеслось по стенам пещеры.

Эта короткая фраза придала мне небывалой прыти: я шустро начала карабкаться вверх, памятуя о науке улиц: бежать вниз всегда легче и быстрее, но ты виден преследователям как на ладони.

Когда драконоборец выбежал из грота, я уже распласталась над входом. Задержала дыхание и буквально слилась с камнями. Благо ночь была моей сообщницей.