Взрослые тайны - Пирс Энтони

Далее последовало идеально подошедшее ей тоже розовое платьице и туфельки из какого-то эластичного материала: они обтягивали ножку и ни чуточки не жали. Посмотрев на себя в каменное зеркало, Дженни пришла к выводу, что если ей еще и причесаться, она будет выглядеть почти как принцесса.

– Где.., ты.., такое… – лепетала она, приняв у Годивы гребень и приводя в порядок волосы. Конечно, им было далеко до роскошных локонов Годивы, но причесать их все равно следовало.

– Это одежда моей дочери Гвендолин, – пояснила гоблинша. – Она примерно твоего роста.

Это объясняло превосходное качество наряда, ведь по гоблинским меркам Гвендолин как раз и являлась кем-то вроде принцессы. Одежда преобразила Дженни, как, впрочем, и Годиву. Раньше девочка полагала, что гоблинша обходится одними длинными волосами, но, как оказалось, дома она любила принарядиться.

– Ой, какая ты красивая! – сказал Че Дженни, когда ему разрешили повернуться.

– Глупости! – откликнулась, покраснев, девочка.

Че опять отвернулся.

– Зачем ты его обидела? – укорила Дженни Годива. – Он ведь от всего сердца сказал.., и никакие это были не глупости.

– Ой, Че! Прости! – воскликнула Дженни, с перепугу выронив гребень. – Я была не права. Прости меня.

– Это ты меня прости, – ответил Че с просветлевшим лицом. – Но я хотел как лучше.

Дженни порывисто обняла его и повернулась к Годиве.

– Ну, пойдем. А пока меня не будет тебе, Че, компанию составит Сэмми. Говорить он не может, по тебя поймет, и если ты что-то потеряешь, сможет найти.

– По-моему, я потерял уверенность в себе, – откликнулся Че со слабой улыбкой.

Годива постучалась. Караульные выпустили ее с Дженни и снова закрыли дверь.

Гоблинша отвела девочку в другую комнату, сильно отличавшуюся от предыдущей. Там были мягкие половики, ковры на стенах и потолок, расписанный под небо.

В таком помещении можно было забыть о том, что ты находишься в недрах горы.

– Вы с Че можете поселиться здесь, если ты уговоришь его принять мое предложение, – сказала Годива.

Дженни вспомнила демонессу Метрию, вечно мучавшуюся в поисках нужного слова. Сейчас она чувствовала себя примерно так же: не могла найти слово, подходящее к данным обстоятельствам. Ей казалось, что гоблинша предлагает ей нечто, может быть, и не плохое, но такое чего делать не следует. Но, в любом случае, она уже согласилась выслушать.

– Я послушаю тебя и не расскажу об услышанном никому, кроме Че, да и то, если посоветую ему принять твое предложение, а он согласится. Это все, что я могу обещать.

– Вполне достаточно. Я хочу, чтобы Че стал спутником и скакуном моей дочери Гвендолин. Конечно, пока он в скакуны не годится, но они могли бы подрасти вместе и, может быть, подружиться. Дочка моя тоже не взрослая. А тебе, Дженни, сколько лет?

Дженни не видела причин для утайки, а потому трижды показала ладонь с четырьмя растопыренными пальцами:

– Три руки.

– По нашему счету будет двенадцать. Вот и моей Гвендолин столько же. Возможно, это счастливое совпадение. Так или иначе, она дитя, но ребенком ей оставаться недолго. А поскольку других детей у меня нет, ей принадлежит право наследования гоблината. Правда, до сих пор женщины гоблинаторами не становились, но Гвендолин может, поскольку унаследует еще и волшебную палочку.

Дженни понимающе кивнула. Она видела палочку в действии.

– Но если у нее будет палочка, зачем ей еще и скакун?

– Она хромоножка, а со скакуном эта проблема отпадет. Но ей необходимо обзавестись скакуном до смерти моего мужа Грыжи, а она, боюсь, наступит вовсе не в глубокой старости. Болезнь его усиливается, а как только он не сможет отстоять свой пост силой, его тут же низложат. Так низко положат, что ниже некуда. И помешать этому я не в силах.

Гоблины народ жестокий по природе, а политика и у более мягкосердечных племен дело суровое. Дженни вспомнила, что и ее соплеменники, становясь немощными, обычно предпочитали не обременять общину.

– Однако хромота, увы, еще не самое страшное, – продолжила Годива. – Гвендолин почти слепа.

– Так ведь я тоже не больно хорошо вижу, – воскликнула Дженни. – Но вот надела очки, и все стало в порядке. Ей тоже надо…

– Ей нельзя, потому что ее немочь следует держать в тайне. Если в Горбе прослышат, что у нее слабое зрение, она долго не проживет. Девочка различает лишь очертания предметов да, кое-как, лица. Пока мне удается это скрывать, но когда Гвенни подрастет и ей придется участвовать в жизни племени, будет гораздо труднее. А кентавр мог бы заменить ей глаза да и стать советчиком: они народ рассудительный.

– Но неужели другие гоблины могут обидеть полуслепую хромоножку? – сочувственно воскликнула Дженни.

– Кажется, ты не очень сведуща в гоблинских повадках, – хмуро заметила Годива.

– Конечно, я ведь не здешняя, – ответила Дженни. – Тут меня все числят в эльфах, но у себя дома я просто девочка. В Ксанфе прежде не бывала и никогда не видела, чтобы булочки росли на стебельках, а вишни взрывались. Конечно, местные обычаи мне в диковину.

– Но в Золотой Орде ты кое-что видела.

Дженни поежилась.

– Там живет гадкий народ.

– Вынуждена признать, что все гоблины довольно гадкий народ, – сказала Годива. – Так повелось издревле, с тех пор как в силу проклятия нашим женщинам пришлось выбирать худших мужчин. Это привело к вырождению, и хотя проклятие давно не действует и мы можем выбирать лучших, инерция не дает исправить положение.

– Что не дает?

– Инерция: это значит, что трудно изменить что-либо сразу. На все требуется время. Положим, нам никто не мешает выбирать лучших, но порода так испортилась, что и эти лучшие такие, что хуже некуда. Исправление будет долгим и трудным, и я подозреваю, что для некоторых племен оно вообще невозможно.

– Вроде Орды, – догадалась Дженни.

– Вот-вот. Мы тут в Горбу не такие гадкие, но тоже не сахар. Мой муж Грыжа имеет даже некоторые достоинства, хотя тщательно их скрывает. И оказал племени, при том, что сам думает иначе, немалую услугу. Тем, что не оставил наследника мужского пола.

– А разве вы не выбираете в вожди самых лучших? – удивилась Дженни.

– Нет, у нас гоблинатором становится сын гоблинатора.

Как раз поэтому я вышла замуж за Грыжу: он был сыном вождя. Моя матушка, Голди, заполучила в мужья вожака помельче, до гоблинатора не дотягивавшего, ну, а уж я, с помощью ее волшебной палочки, подцепила настоящего главаря. Так что, по нашим понятиям, следующим гоблинатором надлежало стать моему сыну. Но вот незадача, Грыжа растратил все свои силы на любовниц и потерял способность вызывать аиста, в то время как у нас была только дочка. Таким образом, Гвендолин может унаследовать его пост, а это создает возможность многое в нашей жизни изменить к лучшему. Ведь у нас, гоблинов, женщины сохранили то, чего давно не осталось в мужчинах: красоту, ум и порядочность.