Проклятый дар - Кристина Кашор

Никто не сумеет быстро взобраться на гору в ночной темноте, если только у него нет такого Дара. Да, они продвигались, и Катса, шагая вслепую перед лошадью, даже не переломала ноги, чего не избежал бы другой путник; но продвигались очень медленно. Катса едва дышала — так внимательно она вслушивалась в тишину за спиной. Преследователи прискачут на лошадях, их будет много, и у них будут фонари. Если Лек послал отряд в нужном направлении, то ему ничто не помешает найти их.

Едва ли они шли бы быстрее даже по равнине: По было очень плохо. Он цеплялся за гриву коня, не открывая глаз, отчаянно силясь не упасть, и морщился от боли при каждом движении. Рана все еще кровоточила.

— Давай, я привяжу тебя к лошади, — предложила ему Катса, остановившись у ручья, чтобы наполнить фляги. — Тогда ты сможешь отдохнуть.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл ее слов. Сгорбившись в седле, По выдохнул в лошадиную гриву:

— Я не хочу отдыхать. Я хочу быть в состоянии предупредить вас, если он окажется близко.

Они не полностью лишились его Дара, но вот он сам точно полностью лишился рассудка — сказать такое, когда прямо позади сидит Биттерблу, тихая, напряженная и внимательно ловящая каждое слово. «Осторожно, — предостерегающе подумала Катса. — Биттерблу».

— Я привяжу вас обоих, — произнесла она вслух, — и пусть каждый сам решает, отдыхать или нет.

«Отдыхай, — мысленно сказала она, обвязывая его ноги веревкой. — Ты не сможешь нам помочь, если истечешь кровью».

— Я не собираюсь истекать кровью, — возразил он вслух, и Катса, избегая взгляда Биттерблу, решила не общаться с По мысленно, пока к нему не вернется рассудок.

Они продолжали медленно двигаться на юг. Катса оступалась на камнях и запиналась о корни деревьев, упорно цеплявшихся за трещины в скале. С приближением утра она спотыкалась все чаще, и ей пришло в голову, что она, наверное, устала. Вспомнив несколько последних ночей и посчитав, Катса обнаружила, что это ее вторая ночь без сна, а в ночь до этого они спали всего несколько часов. Нужно будет отдохнуть, и поскорее, но сейчас нельзя думать об этом. Нет смысла думать о невозможном.

За пару часов до рассвета она вспомнила о рыбе, которую поймала еще в лагере, очистила, выпотрошила, завернула и положила в седельную сумку. Когда взойдет солнце, нельзя будет разжечь даже маленький костер. Сегодня они ели очень мало, да и на завтра почти ничего не осталось. Если остановиться сейчас хотя бы на несколько минут, можно приготовить рыбу, и тогда не придется будет больше думать о еде до следующего вечера.

Но даже это было рискованно — свет от костра в ночной темноте легко может привлечь внимание.

Внезапно По прошептал ее имя, и она, остановив лошадь, подошла к нему.

— Тут есть пещера, — шепнул он, — в нескольких шагал к юго-востоку.

Подняв руку, он положил ее Катсе на плечо.

— Иди вот здесь, рядом. Я укажу путь.

Направляемая его рукой, она шла, ловко избегая камней и валунов. Если бы не страшная усталость, она нашла бы время восхититься точностью и ясностью, с которой Дар подсказывал ему дорогу. Но вот они оказались уже у входа в пещеру, и теперь нужно было позаботиться слишком о многом. Нужно разбудить Биттерблу, развязать ее и помочь слезть. Нужно спустить По с лошади на землю. Нужно найти хвороста для костра, пожарить рыбу и заново забинтовать плечо По, из которого, несмотря на тугую повязку, все еще обильно сочилась кровь.

— Поспи, пока готовится рыба, — сказал он, когда она перевязывала его руку и грудь чистыми полосами ткани, чтобы остановить поток крови. — Катса. Поспи. Я разбужу тебя, если понадобится.

— Тебе самому нужно поспать, — возразила она.

Перевязывая, Катса стояла перед ним на коленях, и он, потянувшись, взял ее руку в свою.

— Катса, Поспи четверть часа. Никого рядом нет. У тебя сегодня больше не будет шанса отдохнуть.

Присев на пятки, она окинула взглядом По: полураздетого, бледного, с прищуренными от боли глазами, с темными синяками на лице.

— Да, у меня кружится голова, — вздохнул он, отпустив ее руку. — Я понимаю, что выгляжу как сама смерть, Катса, но я не собираюсь истечь кровью, и от головокружения тоже не умру. Поспи хоть несколько минут.

Подошла Биттерблу.

— Он прав, — сказала она, — Тебе нужно поспать. Я о нем позабочусь.

Девочка взяла куртку и помогла По надеть ее, осторожно, мягко касаясь перевязанного плеча. Конечно, они смогут обойтись без нее несколько минут. Конечно, всем будет лучше, если она немного поспит.

Катса легла у костра и приказала себе спать ровно четверть часа, а когда проснулась, нашла По и Биттерблу почти в том же положении, что пятнадцать минут назад. Она почувствовала себя намного лучше.

Ели быстро и молча. По прислонился к стене пещеры, закрыв глаза и утверждая, что у него нет аппетита, но Катса и слушать не хотела. Она села перед ним и кормила его рыбой, пока он не съел достаточно.

Потом, когда Катса принялась сапогом тушить костер, а Биттерблу заворачивала оставшуюся рыбу, он вдруг заговорил.

— Хорошо, что тебя там не было, Катса, — начал По. — Сегодня мне пришлось несколько часов слушать, как Лек разоряется о любви к своей похищенной дочери и о том, как будет разбито его сердце, если она не найдется.

Катса подошла и стала перед ним, а Биттерблу придвинулась поближе, чтобы лучше слышать шепот.

— Через внешний круг пройти было легко, — сказал По, — и после полудня я наконец добрался до короля. Внутренний круг окружал его таким плотным кольцом, что я не мог выстрелить. Кажется, я ждал целую вечность, везде следовал за ним. Они меня не услышали, но и от короля не отошли ни разу.

— Он ждал, что ты придешь, — сказала Катса. — Они были там из-за тебя.

Он кивнул и тут же поморщился.

— Потом расскажешь, По, — проговорила Катса. — А сейчас отдыхай.

— Рассказ совсем недолгий, — сказал он. — В конце концов я решил, что единственная возможность добраться до Лека — убрать кого-нибудь из гвардии. И выстрелил в одного воина, но, конечно, в то самое мгновение, как он упал, король тут же укрылся. Я выстрелил еще раз, и стрела задела шею Лека, но совсем чуть-чуть. То была работа для тебя, Катса. Ты бы попала. А я не смог.