Зов пустоты - Ольга Валентеева

Анри

Я сидел и вырисовывал палочкой на пыли цифру сорок восемь. Уже нарисовал раз десять — и начал одиннадцатый. Вот короткая палочка, теперь штрих вправо, вверх — и вниз. А рядом — восьмерка, похожая на знак бесконечности. И еще раз… Пустота сидела напротив и смотрела, как вывожу цифру за цифрой.

— Ты скучный, — заявила она.

— Так отпусти меня.

— Выход ищи сам.

— Не хочу.

Я действительно не хотел. Слишком устал. Очередная дверь выпила силы до дна. На первый взгляд, за ней не было ничего страшного. Просто долгая дорога, уходящая в туман. Но чем дольше я шел по ней, тем длиннее она казалась. И тем больше был соблазн остановиться, лечь, уснуть. Однако стоило замереть на месте, как из темноты начинали таращиться глаза.

Нечеловеческие глаза, и слышалось чье-то дыхание. А еще там не было дверей, и я уже думал, что дорога будет вечной. Дверь появилась только тогда, когда «нечто» напало, и я его убил. Не знаю, что за существо это было. Уже ничего не знаю…

Четыре… Восемь… А еще не менее пятидесяти дверей кружило по пространству вокруг меня. Сил не осталось. Если бы я мог уснуть… Стало бы легче. Это были бы хрупкие мгновения отдыха. Но нет. Я был лишен и этого. А когда останавливался, Пустота начинала показывать мой мир. Я старался не смотреть. Слишком больно. Да и верить Пустоте нельзя. В том, что она питается страхом, ужасом, отчаянием, я уже убедился и не желал её кормить.

Вдруг прямо из ниоткуда возникла еще одна дверь. Я рванулся к ней.

— Стой! Это не твоё! — крикнула Пустота в спину, но я уже дернул ручку и ворвался внутрь, чтобы увидеть знакомую фигуру. Это был Филипп. Он стоял спиной ко мне, а перед ним была виселица, и на ней — два тела, чуть покачивавшихся на ветру. Значит, вот о чем Полли так и не смогла мне рассказать. Только сил на горе у меня не осталось. Я подошел к брату со спины, закрыл руками глаза:

— Не смотри.

— Анри? — недоверчиво спросил он.

Я заставил Филиппа обернуться ко мне.

— Анри! — вскрикнул он, а я заметил, как брат изменился. Передо мной был почти незнакомый человек. Сколько же времени прошло?

— Я в пустоте? — озирался Фил.

— Да.

— Но это значит…

— Эй, ты! — обернулся я туда, откуда чувствовал посторонний взгляд. — Выпусти его, немедленно.

— Анри, подожди, — затараторил Филипп. — Ты все-таки жив!

— Жив. Не знаю, надолго ли. Отсюда нет выхода.

— Он должен быть, послушай, надо только…

— Э, нет. Хватит! — вынырнула из тумана фигура в сером. — Так нельзя, мальчик. Я тебя не звала.

— Ты кто? — уставился Филипп на незваную гостью.

— Пустота, — ответил я. — Как видишь, вполне материальна. Как ты? В порядке?

— Судя по тому, что я здесь — нет, — поморщился он.

— А Полли? Как она?

— Я не видел её после суда, — качнул головой Филипп.

— Эй, вы, двое! — возмутилась Пустота. — Хватит щебетать так, будто меня тут нет. Тебе пора, Филипп Вейран. Тебя зовут. Заходи в гости.

— Стой! — крикнул Фил, но его фигура уже пошла рябью. — Анри, я тебя жду!

И он исчез, а я снова был в комнате с дверями. О лишней двери ничего не напоминало.

— Почему мой брат оказался здесь? — спросил у Пустоты.

— Откуда мне знать? — Она устроилась на валуне, и я чувствовал, что хозяйка пространства недовольна. — Взяли привычку, шастают тут! Дома ему не сидится. Мал еще, а туда же. Видно, помереть надумал, да не дали.

— Что? — Я подскочил с камня.

— Говорю, твой брат оказался здесь потому, что был в пограничном состоянии. Что существует между жизнью и смертью?

— Пустота, — прошептал я.

— Именно. Поэтому отсюда два пути. Вперед или назад. Не беспокойся, он выбрался, я больше его не чувствую. А вот ты — здесь.

— Ненадолго! — рыкнул я и огляделся. Пятьдесят дверей? Ничего, рано или поздно они закончатся! И зашагал к очередной двери.

Филипп

Я даже умереть спокойно не могу! Эта мысль почему-то раздражала. Наверное, потому, что не чувствовал тела, зато откуда-то волнами приходила боль. Прилив — и я ухал куда-то вниз. Отлив — возвращался в реальный мир. Настал момент, когда ухнул так глубоко, что вокруг поплыл серый туман, но и здесь мне не было покоя. Картина осталась неизменной, мой кошмар вернулся снова. Вдруг на глаза опустилась теплая ладонь, и раздался голос, который я узнал бы из миллиона:

— Не смотри.