Волк среди теней - Дэвид Геммел

Она ощутила присутствие другого сознания. Мгновенно включила защитное экранирование, села и осторожно запустила мысленный зонд.

— Могу я войти? — уловила она голос. Источник звука излучал силу, но она не ощутила в ней зла и ослабила экранирование.

В комнате возникла фигура. Высокий бородач с волосами, заплетенными в косы. Его лоб охватывал серебряный обруч с золотистым камнем в середине.

— Вы Пендаррик? — спросила она.

— Да, госпожа моя.

— Владыка Кровь‑Камней?

— Да, как ни грустно. — Рядом с ним возник диван. Набитые пухом подушки были обшиты бахромой. Он растянулся на боку, подпирая голову локтем.

— Зачем вы здесь?

— Чтобы искупить и возместить, Руфь.

— Вы не можете уничтожить зло, которое породили.

— Знаю. Вы ведь не единственный источник мудрости в мире. Вы все еще смертная, госпожа моя. Я был ошеломлен силой Камней, и у меня есть доводы против безоговорочного моего осуждения. В конце восторжествовала моя собственная сила, и я спас многие тысячи моих людей. Аваддон не столь силен.

— Что значат ваши слова?

— Сипстрасси его поглотили. От человека, за которого вы выходили замуж, не осталось ничего. Он не был отец зла, которое порождает, чем в свое время был я. Он утратил равновесие, как и вы.

— Я обрела гармонию, — ответила Руфь.

— Нет, вы ошибаетесь. Уничтожая желания собственной личности, вы проиграли. Гармония — это равновесие, она в понимании зла, носителями которого являемся мы все, парализуя его добром, которого жаждем. Гармония обретается, когда у нас достает мужества признать свое несовершенство. Все, чего вы достигли тут, искусственно. Да, Святое Убежище приятно и безмятежно. Но даже вы, покидая его ради мира, замечаете, как растут ваши сомнения. И тогда вы летите назад, точно ночная бабочка на всеосвещающее пламя свечи. Истина останется, даже когда Святилище исчезнет.

— И вы постигли истину?

— Я постиг истинную гармонию. Нельзя искоренить зло, ибо как без него мы сможем определить добро? А если нет алчности, похоти, злых желаний, чего достигает человек, став хорошим? Тогда ведь не остается вершин для покорения.

— Так что же вы советуете мне делать?

— Изберите лебединый путь, Руфь.

— Сейчас не время.

— Вы уверены?

— Я нужна. Все еще есть Аваддон.

— И волки среди теней, — сказал Пендаррик. — Если я вам понадоблюсь, я буду с вами.

— Погодите! Почему вы явились Йону Шэнноу?

— Он ролинд. И только он может уничтожить волка, которого вы страшитесь.

Пендаррик исчез, а Руфь продолжала сидеть, вновь уставившись в огонь. Впервые за много лет она испытывала неуверенность и от растерянности попыталась найти Каритаса, призвать к себе. Его энергия истощалась, возникший образ был неустойчивым и неясным.

— Мне больно, Руфь, но скоро меня уже не будет здесь, чтобы помочь тебе. Узы, связывающие меня с этим краем, слабеют ежечасно.

— Что с Донной Тейбард?

— Ее сила слишком велика для нее и возрастает с ужасающей быстротой. Аваддон намерен принести ее в жертву в Вальпурнахт, и тогда ее сила впитается в Кровь‑Камень. Ты должна положить этому конец, Руфь.

— Не могу.

— У тебя хватит мощи, чтобы уничтожить всю нацию исчадий Ада.

— Я знаю свою мощь, — сердито перебила Руфь. — Неужели ты полагаешь, что я об этом не думала? Неужели ты веришь, что я не испытала искушения применить ее, когда увидела, как исчадия скачут к твоему поселку? Я не могу помочь Донне так, как хочешь ты.

— Не стану спорить с тобой, Руфь, — сказал он, протягивая призрачную руку, которую она взяла в свои. — У меня нет времени. Я люблю тебя и знаю: что бы ты ни сделала, это будет наилучшим с твоей точки зрения. Ты — необычайная, редкостная женщина, и без тебя я, вероятно, все еще оставался бы исчадием. Но ты спасла меня.

— Нет, Каритас, ты был настолько силен, что нашел меня сам. Нужно было великое мужество, чтобы увидеть себя таким, каким ты был, и победить в борьбе с собой.

На мгновение образ Каритаса полыхнул пламенем и тут же исчез. Руфь поискала. Но не осталось ничего.

На нее навалилось неизбывное одиночество, и впервые за столетие с лишним она заплакала.

Кон Гриффин с трудом сдерживался. Начальник исчадий Зедеки приехал в поселок один и пожелал говорить с вожаками общины. Поэтому Гриффин собрал Джейкоба Маддена (все еще слабого от полученных ран), Джимми Берка, Этана Пикока и Аарона Фелпса выслушать требования Зедеки.

То, что Гриффин услышал, заставило его дрожать от бешенства.

— Мы не будем вас тревожить, если вы предоставите нам заложницу. Мы отвезем ее в нашу столицу и представим нашему царю. Нам нужна Донна Тейбард.

— Или? — спросил Гриффин.

— Со мной на этот раз тысяча воинов. Мне приказано уничтожить вас, если вы не выполните этого условия.

— Зачем вам нужна моя жена?

— С ней ничего плохого не случится.

— Она беременна и не может ехать.

— Нам это известно, и для нее приготовлена удобная повозка. Поверьте, мистер Гриффин, мы никак не хотим повредить ребенку.

— Я не пойду на это! — отрезал Гриффин.

— Выбор за вами. Даю вам срок до завтрашнего полдня.

С этими словами Зедеки удалился, и Гриффин испытал прилив отчаяния, когда вернулся к столу и увидел, как его друзья избегают его взгляда.

— Ну? — спросил он.

— Они не оставили нам большого выбора, Кон, — сказал Берк.

— Неужели ты хочешь сказать, что вы согласны?

— Погоди, Грифф, — вмешался Мадден, — и подумай хорошенько. Войны с ними нам не выдержать, хотя до сих пор благодаря тебе мы неплохо себя показали. Но у нас у всех семьи… и он же сказал, что с ней не случится ничего плохого.

— Ты веришь этому, Джейкоб? Да посмотри мне в глаза, дьявол тебя возьми! Ты веришь этому?

— Не знаю, — признался Мадден.

— Она одна из нас, — сказал Пикок. — Мы не можем отдать ее им. Это не по‑христиански.

— А по‑христиански начать войну, которая уничтожит нас всех? — спросил Аарон Фелпс. По его толстым щекам струился пот.

— Утро вечера мудренее, — сказал Мадден. — Срок ведь нам дали до полудня.

Все согласились и ушли, оставив Гриффина сидеть у холодной печки, глядя в потолок. Едва дверь затворилась за выходящими, как из спальни вышел Эрик и бросился к Гриффину.

— Ты ведь не дашь им забрать мою маму, Кон, правда?