Нефритовая война - Фонда Ли

Он прошелся по палубе между пятнадцатиметровыми стенками из красных, оранжевых и синих контейнеров, аккуратно поставленных друг на друга, как кубики его племянника. Грузовое судно имело триста метров в длину – слишком много, чтобы Почуять всех, находящихся на борту, но Кен знал, что Кулаки и Пальцы уже обыскивают судно, они найдут и убьют всех баруканских охранников и сгонят команду. Кен вытер руку о подол рубашки, зажал ладонь, чтобы остановить кровь, и направился к мостику.

Через двадцать минут капитан и офицеры собрались в кают-компании. Капитана, мужчину около сорока с кудрявой рыжей бородой и бакенбардами, судя по имени на табличке, звали Бамиву эйя Кидждива, он был югутанцем, как и несколько офицеров. Остальной экипаж, согнанный в столовую, состоял в основном из увиванцев. Хотя Кидждива вел себя с достоинством и спокойно, на его лбу проступила испарина, и Кен Чуял учащенное сердцебиение. Капитан явно ничего не знал про Зеленых костей и думал, что его судно атаковали пираты, которые украдут груз и покалечат команду.

– Не беспокойтесь, никто не пострадает, – сказал Кен. Либо капитан его не понял, либо заверения его не убедили. – Вы говорите на других языках? – спросил Кен. – По-увивански? По-эспенски?

Капитан говорил на сносном эспенском, и, к счастью, Лотт прилично владел этим языком, несколько лет учив его в Академии. Похоже, в последнее время это становилось популярным, чем больше в Жанлуне иностранцев и иностранных компаний, тем полезнее знать другие языки, даже Пальцам. Кен попросил Лотта перевести.

– Скажи ему, что мы хотим увидеть регистрационные документы и судовой манифест.

После беготни туда-сюда с мостика принесли затребованные документы. «Гордость Амарики» принадлежала югутанской компании, но зарегистрирована была на островах Увива и покинула Тиалуйю два дня назад, направляясь в Бурсвик, портовый город на севере Югутана. Обычно суда шли в Югутан южнее, вокруг Шотара и через залив Оригас, воды вблизи Оортоко сейчас были зоной военных действий, полной шотарских, эспенских и югутанских военных кораблей.

Кен нахмурился, листая манифест. Судно несло почти двадцать тысяч тонн грузов – одежду, потребительские товары, консервированные фрукты. Невозможно все это обыскать. Капитан задал вопрос, и Лотт объяснил:

– Он хочет знать, убили ли мы тех людей, четырех охранников.

Цзуэн и другие нашли на судне еще двух баруканов.

– Те люди работают на контрабандиста с островов Увива, – сказал капитану Кен, не ответив на вопрос. – Вы знаете, что они охраняли?

Капитан нервно сглотнул.

– Я не задавал вопросов, – объяснил он с помощью Лотта. – Мне заплатили за то, чтобы я их перевез. Мы часто берем на борт от четырех до десяти пассажиров. Я не знаю, что в контейнерах, никогда не заглядывал внутрь. Я их только перевожу.

Кен оставил капитана и офицеров под присмотром Цзуэна и вернулся с Лоттом на палубу. Небо до сих пор плевалось бесконечной моросью, но уже начало всходить солнце. Барукана, которого оставила в живых Йин, привязали к лееру, его нога изогнулась под кошмарным углом, лицо приобрело нездоровый оттенок. Йин сняла с него нефрит. Кулак разочарованно вздохнула, прислонилась к ближайшему контейнеру, разорвала звенья ожерелья и побросала фальшивый нефрит в воду, оставив только настоящие камни. Младшие Кулаки вроде Йин пылко стремились показать себя, состязались с товарищами, чтобы получить дополнительный нефрит, территорию, ответственность и Пальцев под начало.

Кен мысленно отметил, что нужно дать ей еще один шанс заработать нефрит. Он пришел к выводу, что главное в работе Штыря – управлять людьми, и хотя от природы не был наделен магнетизмом предшественника, всегда старался уделять внимание подчиненным и быть строгим, но справедливым в решениях. Через два изматывающих года на этом посту Кен обрел больше уверенности и знал, что воины его уважают.

Стоя перед раненым баруканом, Кен спросил:

– Ты говоришь по-кеконски? – Когда тот кивнул, Штырь перешел сразу к делу: – В каком контейнере?

– Не знаю, – промямлил барукан. – Запуньо платит мне не за то, чтобы я все знал. Убей меня, и покончим с этим.

– Я не собираюсь тебя убивать. Твоя нога сломана, но перелом чистый, если я попрошу судового врача его вправить, ты выздоровеешь и снова сможешь ходить. Или велю Йин и Лотту размолоть твою ногу в мешок из кожи с гравием, и вторую тоже, а потом отправлю тебя обратно на Увивы калекой, и посмотрим, как с тобой поступит Запуньо.

Остаток краски сошел с лица барукана.

– Если я что-нибудь тебе скажу, я покойник. Ты знаешь, что Запуньо делает с ворами и доносчиками? С теми, кто нарушает клятву молчания Ти Пасуйги? – Его зубы начали стучать, по мере того как ветер выстудил мокрую одежду и покрытую испариной кожу. – Сначала отрежет ступни, потом руки, а под конец голову и части тела закопает в разных местах, чтобы они не могли соединиться в загробной жизни.

– Потому что он животное, – сказал Кен. – Ты можешь от него уйти. Откуда, по-твоему, мы узнали про этот груз, если у нас нет информаторов, которых мы оберегаем? А кроме того, нас поддерживают эспенцы, они воюют и тоже хотят пресечь контрабанду, чтобы не допустить усиления врага. Ты хочешь начать новую жизнь где-нибудь подальше от лап Запуньо? Или предпочитаешь другой исход? Я покурю, а ты пока подумай.

Кен отошел.

Он и правда закурил сигарету и отошел в сторонку, чтобы ей насладиться. За спиной он услышал голос Йин:

– Я, наверное, все-таки сломаю тебе вторую ногу, чтобы Маик-цзен не тратил на тебя время. Он человек терпеливый, но не любит долгие разговоры и с тобой был на редкость щедр, а ты не воспринял это всерьез, баруканская собака.

– Ийн-цзен, – произнес Лотт, – нет нужды оскорблять его, когда он в таком состоянии. – Обратившись к барукану встревоженным тоном, он добавил: – Лично я надеюсь, что ты решишь сотрудничать. У тебя нет причин хранить верность Запуньо ценой таких мучений, а я не хочу подвергать тебя еще большим страданиям, хотя, конечно, выполню приказ.

Сказано было с точно отмеренной дозой сострадания, увещевания и холодной уверенности. Кен довольно хмыкнул – Палец Лотт Цзин поначалу не был уверен в себе, но по указаниям Хило Кен поставил его под присмотр хороших наставников, и юноша прошел долгий путь, теперь его поведение значительно улучшилось.

Кен ждал, дав пленнику еще несколько минут, и размышлял, как сделать Лине предложение. Он знал, что она согласится, они уже об этом говорили. Теперь самое время – он старший сын и надеялся вскоре тоже стать отцом. Как человек довольно замкнутый, Кен предпочел бы простую и негромкую свадьбу, но знал, что это невозможно – женитьба Штыря всегда событие для клана. Все политические соображения и повороты судьбы, касающиеся семьи Коулов, касались и Маиков.

Докурив, Кен вернулся и потребовал ответа. Теперь пленник заметно дрожал и совершенно пал духом, он указал им на контейнер, который ему велели охранять. Сложно поверить, что по крови барукан – кеконец, подумалось Кену, уж больно он слабоволен, но это естественное следствие рождения и постоянных унижений в стране трусов – Шотаре.