Проклятие для Обреченного - Айя Субботина

Я поздно спохватываюсь – сзади наваливаются, грубо валят на землю. Заломленные за спину руки, в плечах взрываются острой болью. И снова гул одобрения со всех сторон –крики, ругань, какое-то дикарское улюлюканье. Пытаюсь что-то прокричать в ответ, но получаю пинок в живот и захожусь в кашле.

Куда-то волокут по снегу, не особо церемонясь, когда на пути попадаются мусор и камни.

Плохой из меня получился переговорщик.

Мой теплый плащ срывает какая-то здоровенная баба, тут же накидывает его на себя.

Платье подо мной хоть и теплое, но не может защитить от ветра и тут же мокнет, прилипая к ногам холодным блином.

Пытаюсь вырваться, но в ответ получаю только еще пару тумаков. Кажется, кому-то доставляет большое удовольствие бить женщину, пуст даже и грязную халларнскую подстилку. В голове звенит, перед глазами все кружится. Выплевываю кровь в сторону и попадаю на сапог одного из волокущих меня северян. Его короткий удар в висок практически выбивает из меня дух.

— Смотри, не прибей, - слышу далекое ворчание. – Хочу, чтобы подергалась.

Меня ставят, словно куклу, заводят руки за голову. Ноги подгибаются, но упасть не дает какой-то грязный, воняющий падалью мужик: обхватывает рукой и припечатывает спиной к столбу.

Нас можно называть дикарями, можно называть даже животными, но мы не смердим, как мертвяки.

— Хороший будет ужин, - хрипит он прямо мне в лицо, грубо лапая за грудь. — Люблю такое.

Что? О чем он вообще?

Северянин поворачивается – и я даже дар речи теряю: на его шее вижу черный треугольник с пятью лучами.

Как у того взбесившегося старика, чья болезнь и смерть так и осталась для меня загадкой.

Таких совпадений не бывает.

Набираю в легкие побольше воздуха, чтобы закричать, но не успеваю, потому что мужик заталкивает кляп мне в рот.

— Не оскверняй наш слух своим грязным языком.

А теперь мне становится по-настоящему страшно.

Не знаю, куда подевались сопровождавшие меня халларны, но лучше бы им поторопиться, иначе спасать им будет уже некого. Я пытаюсь как-то высвободиться из веревок, вытолкнуть кляп языком, но это бессмысленно – в последний момент, смердящий падалью прихватывает меня очередным витком, намертво фиксируя мою голову у столба.

Боги, пусть это будет просто страшный сон.

Боги, пожалуйста…

Деревенские, как будто для них такие развлечения не в новинку, быстро стаскивают к моим ногам вязки с хворостом.

Кто-то передает бутылку с маслом. Кто-то обильно поливает им будущий костер.

Мне страшно! Мне ужасно страшно.

Я боюсь боли, боюсь даже подумать, что почувствую, когда ног коснется огонь и когда кожа загорится, как пергамент. Я видела, как люди сгорали заживо, когда халларны пришли в Красный шип, и сейчас отчетливо слышу их ужасны вопли.

Закрываю глаза, пытаюсь выровнять дыхание.

Я выдержу.

Выдержу!

Не доставлю им удовольствия видеть мою боль.

Но как обмануть себя?

Как успокоить собственное разрывающееся сердце?

Мамочки…

В детстве я слышала много историй о смелых героях, о том, как они преодолевают невероятные опасности, встречаются с непобедимыми врагами и всегда выходят победителями.

Мне всегда очень хотелось быть похожей на них. Я представляла, как буду смеяться врагам в лицо, как скажу что-то громкое и грозное, и как боги услышат свою дочь и придут ей на помощь.