Легенда о Гвендолин - Морвейн Ветер

– Да, – обрываю его, – знаю. Если ты уже можешь спорить – сможешь и встать. Не буду смущать тебя своим присутствием, пока ты будешь одеваться, Радагар. Но и слугу, извини, не пришлю. Понятия не имею, что творится у тебя в голове.

Указываю на стопку одежды, которую оставила Мелинда ещё вчера, и выхожу.

Несколько минут места себе не нахожу – и глазам не могу поверить, когда в открывшемся дверном проёме появляется Радагар. Совсем, конечно же, не такой, как во сне. Без этих странных пышных воротников, без броских жестов, которые всегда любил изображать своей изящной рукой.

В зелёной рубашке, подвязанной коричневым кушаком. В таких же из тонкой шерсти штанах, заправленных в сапоги.

– Сапоги подошли? – с удивлением спрашиваю я.

Радагар кивает и с неменьшим удивлением смотрит на меня.

Дело, по-моему, не в сапогах, но я стараюсь даже в мыслях не показывать, насколько важно для меня в эти минуты всё, что связано с ним. Никогда раньше не замечала подобного за собой. Вспоминая наше прошлое, думаю, что мне всегда был приятен уже тот факт, что он находится рядом со мной. Что он ласкает меня и хочет… или делает вид, что хочет меня.

Сейчас я хочу, чтобы именно ему было хорошо. Рядом со мной.

Беру его за руку и тяну за собой. Лошади уже ждут у дверей. Не уверена, что Радагар сможет сидеть в седле – но он держится и вопросов не задаёт.

Всё-таки придерживаю поводья его лошади, направляю обоих коней к воротам. Тут довольно опасный момент. Я всё ещё опасаюсь, что он сбежит. Но Радагар не предпринимает никаких попыток изменить маршрут, и его конь неторопливо двигается рядом с моим.

Дорога петляет между скал. Отмечаю про себя, что снова зима – как и тогда, когда я видела Радагара в прошлый раз.

Рука скользит по гриве его лошади в нетерпеливом желании подобраться к руке. Искоса пытаюсь поймать его взгляд, но Радагар как будто бы и не здесь. В глазах его плещется знакомая мне серая мгла.

На мгновение пониманию, что он не сбежит и не попытается вернуться к своему безумному плану. Он не будет делать вообще ничего. Он уже мёртв – даже несмотря на то, что тело его движется рядом со мной.

Радагар оборачивается ко мне и произносит:

– Ты поняла.

Могу лишь яростно замотать головой.

– Нет, Радагар. Помнишь, двадцать лет назад, ты был моим проводником? Даже если это был не ты, а просто сон… не важно. Ты сказал, что никогда не вернёшься из этой мглы. Что ни одна душа не может вернуться назад. Ты ошибся. Ты здесь. И я заставлю тебя расстаться с этой мглой, отрежу её от тебя.

– С тех пор прошло ещё два десятка лет, – горькая усмешка скользнула по его губам, – знаешь… – в голосе Радагара наконец проскользнула тень эмоций, – я тогда уже знал, что это в последний раз. Что если ничего не выйдет… Я больше не буду делать попыток повернуть время вспять.

– Ты так одержим этой мыслью? – пускаю коня ему наперерез и тут же останавливаю. Чёрные, лишённые листвы деревья покрыты лёгкой дымкой снега, но я помню, что вчера ещё ветер доносил с гор запах магнолий, и собираюсь их отыскать.

– Ты знаешь об одержимости не меньше меня.

Щурюсь.

– Да. Похоже вопрос о том, чьё упрямство сильней.

– Нет, Гвендолин, – Радагар неожиданно улыбается, – вопрос о том, кому из нас шесть сотен лет. И кто уже перепробовал всё, что мог.

– И кто выдохся. Кому давно пора отказаться от своего безумия.

– В угоду твоему?

– Почему бы и нет?