Легенда о Гвендолин - Морвейн Ветер

С самого утра за окном пасмурно. Капает дождь.

Я поднимаюсь первой – не могу находиться рядом с ним. Не потому что не хочу. Слишком больно думать о том, что он может уйти.

Даже не хочу представлять себе, куда. Не хочу знать ничего. Одна мысль о том, что он сейчас принимает какое-то решение, вызывает боль.

Прислоняюсь лбом к косяку и принимаюсь вспоминать прошедшую ночь. Его руки на моих плечах и груди… Его сердце бьётся рядом с моим… Он переворачивает меня, но что такое контакт взглядов, когда твой любимый проникает волнами сквозь тебя, когда твои мысли рикошетом отзывается у него в голове.

И будто ответом на свои слова доносится:

«Любимая».

Закрываю глаза и втягиваю ноздрями холодный воздух, силясь развеять наваждение. Не верю до конца.

Радагар подходит ко мне со спины, одеяло лежит у него на плечах. Обнимает, закутывая в одеяло и в себя.

– Ты знаешь… как больно… – шепчу я. «Было слышать твои слова».

Могу не говорить вслух. Он и так слышит… Слышит… Но понимает ли что-нибудь?

– Прости меня, – касается губами изгиба плеча, – я не понимаю. Но попытаюсь понять.

– Что изменилось? – стою неподвижно, не отвечая на его объятия. Сердце замерло и чего-то ждёт.

– Я понял, что боюсь тебя потерять.

Он крепче стискивает мои плечи руками, кладёт подбородок на правое и закрывает глаза.

– Я тоже не понимаю тебя, – говорю я и ниже опускаю голову, прикрываю веки. Хочу остаться в этом сне навсегда – но слишком боюсь проснуться. Слишком боюсь, что он снова решит причинить мне боль наяву.

– Ты нужна мне, – шепчет Радагар, – я больше никогда…

– Как мне поверить тебе?

Разворачиваюсь в его руках и заглядываю в глаза.

Чужое, удушающее чувство захлёстывает меня. Я вижу. Своими глазами вижу тот мир, о котором он столько говорил. Вижу, как исчезают в пламени изысканные дворцы, в сто раз более прекрасные, чем самые красивые здания Кахиллы. Вижу, как чёрные ураганы срывают с деревьев листву. Вижу, как цветущий, но такой усталый мир превращается в пыль.

Чувствую его боль. А затем нечто новое приходит ей на смену. Вижу саму себя – но такой, какой не видела ни в одном отражении в воде.

Собственные глаза, в которых затаился непонятный мне свет. Этот свет я вижу сейчас отражённым и в его глазах.

– Что такое истинный мир, – произнёс он тихо, – если не мир, которым мы живём? Если не мир, за который мы готовы отдать всё?