История Рунного посоха - Майкл Муркок

– Что это такое? – заинтересовался Хоукмун. – Уж точно не природное явление.

– Артефакт из глубины времен, – ответил Воин из гагата-и-золота, – созданный позабытой наукой позабытого народа, жившего между падением Смертельного Дождя и подъемом Княжеств. Мы не знаем, кто были те люди, как они появились и как умерли.

– Ну, ты-то наверняка знаешь, – бодро заявил Д’Аверк. – Не разочаровывай меня. Ты же всезнайка.

Тот ничего не ответил. Свет, исходивший от Поющего моста, играл на лицах и доспехах всадников всевозможными оттенками. Чем ближе они подходили к огромному мосту из света, тем сильнее волновались животные.

Лошадь Хоукмуна поднялась на дыбы и всхрапнула; он натянул поводья, заставляя ее двигаться вперед, но успокоилась она, лишь когда копыта коснулись настила, сотканного из вибрирующего света. Переправа казалась надежной.

Воин из гагата-и-золота ехал первым, и со стороны это выглядело так, словно все его тело оделось многокрасочной аурой. Последовав за ним на мост, Хоукмун с интересом наблюдал, как удивительный свет обволакивает и его коня, и его самого странным свечением. Обернувшись, он увидел, что Оладан и Д’Аверк, медленно ступившие на мост, тоже сияют, словно существа, явившиеся с неведомой звезды.

Внизу, едва видное из-за перекрещивающихся лучей, колыхалось серое море, вспениваясь у скал. В ушах Хоукмуна нарастало какое-то жужжание, довольно музыкальное и приятное, от которого, кажется, все его существо мелко вибрировало в одном ритме с полосами осязаемого света.

Когда переправа осталась позади, Хоукмун ощутил в себе новые силы, как будто отдыхал несколько дней.

– Да, – подтвердил Воин из гагата-и-золота, с которым он поделился своим наблюдением, – это еще одно свойство Поющего моста, мне о нем говорили.

На третий день пути закапал дождь, мелкая морось, от которой они продрогли и несколько пали духом. Лошади брели по бескрайним, пропитанным водой равнинам Укрании, и казалось, этому серому миру нет конца и края.

На шестой день пути Воин из гагата-и-золота вскинул голову и остановил своего коня, жестом велев встать и остальным. Он вроде бы прислушивался.

Скоро и Хоукмун сумел различить приближающийся конский топот. Вскоре на небольшом холме слева появился отряд всадников в папахах и бурках. Люди были вооружены длинными копьями и саблями, но настолько напуганы, что, не обратив внимания на четверых путников, бешено пронеслись мимо, нахлестывая крупы коней до кровавых брызг.

– Что случилось? – успел прокричать Хоукмун. – От чего вы бежите?

Один из всадников обернулся, не замедляя хода:

– Армия Темной Империи! – крикнул он, уносясь.

Хоукмун нахмурился.

– Стоит ли ехать дальше по этой дороге? – спросил он рыцаря. – Может, поискать другой путь?

– Безопасных путей нет, – ответил тот. – Этот нисколько не хуже других.

Через полчаса езды они увидели вдалеке дым. Густой маслянистый дым, стелившийся над землей и источавший вонь. Хоукмун знал, что это означает, но ничего не сказал. Позже они въехали в сожженный город и увидели на площади огромную пирамиду из мертвых голых тел – мужчин, женщин, детей, животных, – как попало сваленных друг на друга и подожженных.

От этого погребального костра и тянуло зловонным дымом. Хоукмун знал только один народ, способный на подобные деяния. Тот всадник сказал правду. Где-то поблизости находились солдаты Темной Империи: судя по всему, город был взят и разграблен целым батальоном.

Они обогнули город, потому что делать там было нечего, и, еще больше пав духом, продолжали свой путь, ожидая в любой миг увидеть гранбретанцев.

Оладан, которому до сих пор не доводилось наблюдать злодеяния Темной Империи, был поражен до глубины души недавним зрелищем.

– Но ведь, – не выдержал он, – обычные смертные не смогли бы… не могут…

– А они не считают себя обычными смертными, – ответил Д’Аверк. – Они считают себя полубогами, а своих правителей – богами.

– Так они оправдывают свои мерзости в собственных глазах, – добавил Хоукмун. – Кроме того, им нравится сеять разрушение и страх, нравится пытать и убивать. Бывают животные, например росомахи, у которых жажда убийства пересиливает даже жажду жизни, вот и у Темной Империи так же. На острове выросла раса безумцев, чьи мысли и поступки враждебны каждому, кто не родился гранбретанцем.

Противная морось продолжала сыпать, когда они оставили город с горящим курганом позади.

– До замка Безумного бога уже недалеко, – сказал Воин из гагата-и-золота.

На следующее утро они подъехали к широкой плоской долине с озерцом, над которым колыхался серый туман. За озером, на дальнем берегу, они увидели угрюмый черный силуэт замка, сложенного из грубо отесанного камня.

Примерно на полпути к нему, на берегу, стояла кучка полусгнивших лачуг, рядом с ними лежало несколько лодок. Болтались вывешенные на просушку сети, однако рыбаков, которым они могли бы принадлежать, не было видно.

День стоял сумрачный, холодный, угрюмый, зловещая атмосфера окутывала и озеро, и деревню, и замок. Трое всадников неохотно последовали за Воином из гагата-и-золота, когда он повел их по берегу к замку.

– И что это за культ Безумного бога? – шепотом спросил Оладан. – Сколько у него народу? Они такие же чокнутые, как те, что были на корабле? А вдруг Воин недооценил их силу или же переоценил нашу?

Хоукмун пожал плечами – он думал только об Иссельде. Глядя на черную громаду замка, он старался угадать, где ее держат.

Подойдя к рыбацкой деревне поближе, они поняли, почему она такая безлюдная. Все до единого жители были изрублены мечами и топорами. Несколько клинков даже торчало из тел.

– Темная Империя! – воскликнул Хоукмун.

Однако Воин из гагата-и-золота покачал головой.

– Не их работа. Не их оружие. Не их стиль.

– Тогда… кто? – пробормотал Оладан, вздрогнув. – Этот культ?

Воин ничего не ответил. Вместо этого он остановил коня, спешился и, тяжело ступая, подошел к ближайшему телу. Остальные последовали его примеру. Туман от озера клубился над ними, словно некая злобная сила, желающая их пленить.

Воин указал на мертвеца.

– Все они были членами культа. Некоторые служили, ловя рыбу для замка. Некоторые даже жили в замке. И кое-кто здесь из числа замковых слуг.

– Они что, передрались между собой? – предположил Д’Аверк.

– В некотором смысле да, – отозвался воин.

– Ты хочешь сказать… – начал было Хоукмун, но осекся и резко развернулся: из-за лачуг донесся леденящий кровь вопль. Все выхватили оружие и встали кругом, готовясь отражать атаку с любой стороны.

Но, когда враги появились, пораженный Хоукмун на миг опустил клинок.