Лучшие враги - Марина Ефиминюк

Меня никто никогда не защищал. Даже Холт.

— Калеб Грэм, хочешь заключить сделку с темной магией? — спросила я.

«Святые демоны, хозяйка! — мгновенно ожила во мне эта самая магия. — Неужели ты все-таки решила, его сделать темным прислужником?!»

Угу, вроде того.

— Какую, темная Истван? — остановил он на мне прозрачно-льдистый взгляд.

— Ты разорвешь соглашение, а я возьму дом твоей бабки в качестве свадебного подарка, — сказала я и вдруг сама почувствовала себя очень глупо.

«А?!» — согласилась со мной темная магия.

Некоторое время он смотрел на меня через тесный салон кареты, словно что-то подсчитывая в голове.

— Идет, — произнес наконец, и я осознала, что ждала ответа с затаенным дыханием. — Но у меня есть условие.

— Когда заключают сделки с темной магией, то условия не ставят! — фыркнула я и тут же добавила: — Какое?

— Ты никогда не предложишь остановиться в нашем доме Холту Реграму, потому что только дурак не заметит, что он влюблен в тебя все эти годы.

И тут наступил неловкий момент, когда я почувствовала себя дурой…

— Хорошо, — отозвалась тоненьким голосом.

— В таком случае, я желаю заключить с вами сделку, темная чародейка Эннари Истван. Я хочу разорвать брачное соглашение.

— Что вы дадите мне за это, господин Грэм?

— Женюсь на тебе, Энни. Мы будем жить долго и счастливо, пока смерть не разлучит нас.

Никакого простора для фантазии и лазеек. Вообще, хорошо, что он не сказал пафосное «и умрем в один день».

— А бабкин дом? — спросила я.

— Ну и дом заберешь, — кивнул он.

— Да будет так!

Наверное, Парнас еще больше взбеленится, когда увидит, что со свитка с соглашением исчезла родовая печать Грэмов.

— Что-то мне в голову пришло, — вымолвил Калеб. — Я теперь считаюсь твоим темным прислужником?

— Нет, конечно, — покачала я головой. — Ни в коем случае. Ты же не в услужение продавался.

«С ума сойти! — захлебывалась радостью темная магия. — У нас есть первый темный прислужник. Счастье-то какое! Теперь можно и жить, и проклинать, и творить черные дела…»

— Да заткнись ты, — буркнула я.

— Прости? — удивился Калеб.

— Так, просто. Мыслей в голове очень много.

Я только собралась пересесть поближе к будущему мужу и закрепить договор поцелуем, коль никто не подписывал его кровью, но карета вошла в портал, и меня так тряхнуло, что все мысли о поцелуях сами собой выветрились из головы. Я возвращалась в замок Истван, который пока ещё был моим домом, и собиралась на самую большую битву. Иногда прошлому следовало дать отпор и счастливо жить дальше.

Эбигейл я искала. Она обнаружилась в библиотеке. Стояла над раскрытой родовой книгой и что-то внимательно изучала. Оказалось, что мою биографию. В семейном гримуаре я все ещё занимала страницу перед Эбигейл. Наверное, это ее страшно бесило.

— Интересно? — спросила я.

Она подняла глаза, темные и злые.

— Вы с Калебом уже помолвлены? — тихо спросила она. — Раньше здесь было только соглашение о намерении пожениться.

— Ну, мы подумали и решили, чего тянуть, — кивнула я с улыбкой. — Это была ты? Ты подсунула Люси порченную маску?

— Нет, Эннари. Люсиль — не только кузина мне, но и лучшая подруга. Я люблю ее. Зачем мне портить ей лицо?

Она закрыла книгу и легко спустилась со ступеньки. Если думала, что ей позволят уйти, то ошибалась.

— Потому что меня ты ненавидишь сильнее и мечтаешь выставить из семьи. Знаешь, где ты прокололась? Если бы я проклинала, то испортила бы все тело. Зачем размениваться на одно лицо? Это невесело.

— Что ты несешь? — сморщилась она.

— Добро и справедливость, — широко улыбнулась я. — Совсем, как это делают светлые чародеи.

А в следующее мгновение выкинула руку и выдрала из ее идеальной прически пару идеально выкрашенных в светлых тон волосков. Клянусь, скривившаяся от боли физиономия кузины чуточку улучшила мне настроение. А в хорошем настроении всегда так здорово проклиналось!

— Чокнулась, Энни? — охнула она, пытаясь ударить меня светлым заклятием. Не поняла каким, потому как Эбигейл резко начала меняться. Старение началось с рук: изогнулись длинные красивые пальцы, на светлой коже появились пигментные пятна и веснушки, сморщилась кожа. Увядание было стремительным и пугающим. Мускул за мускулом, кожа, суставы, сердце…

Надо отдать Эбби должное она отчаянно сопротивлялась темной магии и даже успела остановить старение в той поре, когда женщина уже не может стать матерью, но еще не готова качать внуков.

— Прекрати, Эннари! Иначе я скажу деду. Он…

— Выгонит меня из семьи, — спокойно согласилась я. — Нестрашно. Мне нравится фамилия Грэм.

— Просто убери заклятье!

— Хотите заключить сделку с темной магией, чародейка Истван?

— Сбрендила совсем… — охнула она каркающим голосом и простонала: — Господи, хорошо. Я хочу заключить сделку! Давай!

— Что ты мне дашь, чтобы вернуть молодость?

— А что хочешь?

— Правду.

— Боже мой, бред какой-то! — буркнула она. — Идет. Правду, так правду!

— Да будет так, — спокойно сказала я.

«Она даже нам в прислужницы не подходит!» — печально известила темная магия.

Молодела кузина куда быстрее, просто с молниеносной скоростью! Лихорадочно осмотрела руки, вытащила из кармана маленькое зеркальце и проверила лицо. Ни морщинки, ни пятнышка, ни родинки. Даже кокетливые черные стрелочки по-прежнему украшали веки.

— И чего ты добилась? — фыркнула она.

— Почему ты меня всю жизнь ненавидела, Эбби? — с улыбкой спросила я. — Почему все детство травила?

— Это же очевидно, Эннари! Ты всегда и все у меня отбирала. Летисия тебя обожала! Как сейчас помню: она в замок-то возвращалась один раз в год и первым делом обнимала тебя. Почему она выбирала приблудную сиротку, а не родную дочь? Чем я плоха…

Неожиданно Эбигейл оборвалась, крепко сжала губы, понимая, что не может остановить поток правды, бьющей из нее фонтаном.

— Что это… почему я…

— Поздравляю, Эбигейл, ты узнала, что такое проклятие честности. А теперь, может, расскажешь, для чего ты испортила лицо нашей кузине?

— Я так хотела, чтобы тебя выгнали из семьи, а Калеб понял, что ты его не стоишь, — прикрыв глаза, не удержалась она от честного ответа на прямой вопрос…

Этим вечером, смирившись с исчезновением печати на соглашении, дед вручил мне семейный знак. Эбигейл промучилась от проклятия честности всего пару дней, но за это время умудрилась сказать правду всем. В лицо. Кажется, на нее обиделись даже чугунные сковородки в замковой кухне. Люсиль тоже обиделась, что совершенно не удивляло. Она уехала к Арветте подальше от Иствана, а потом и вовсе тишком вышла замуж за любимого мэра.