Попаданка ледяного дракона - Любовь Свадьбина

– У меня были уроки биологии, сексуального воспитания, а ещё я пользовалась интернетом. Поверь, меня мужской анатомией не удивишь.

– Бесстыдница, – беззлобно журит отец. – Только другим не говори.

– Надо было заниматься моим воспитанием, – показав ему язык, выскакиваю в коридор и закрываю дверь.

В сердце отдаёт лёгкой горечью, но… нет больше вселенской обиды на отца за нелюбовь. Потому что теперь благодаря Сарану я знаю, что значит не чувствовать себя одинокой, что значит быть любимой. Да и отец хотя бы чужим в обиду не даёт.

Ногам неуютно в мокрых ботинках. Громко стуча каблуками, направляюсь к своей комнате.

«Да дайте же мне посмотреть!» – бушует коса.

За соседней дверью постанывает Огемар и что-то бормочет Эрмил.

Открываю свою комнату и, не заходя внутрь, закрываю дверь. Стягиваю первый ботинок и засовываю под мышку, тянусь за вторым, намереваясь бесшумно проскочить мимо двери отца к лестнице, а там – на улицу и прочь отсюда.

Тело вдруг выпрямляется, не давая разуться до конца, ладонь сама собой ложится на дверную ручку моей комнаты.

Чужой контроль отпускает. Но намёк более чем понятен. Вздохнув, сама захожу в комнату, чтобы переодеться перед поездкой.

***

«Ох… как же… какое неуважение, – постанывает в моей голове глазастая коса. – Опять я еду на крыше…»

Шумит дождь. Скрипящая рессорами карета покачивается на ухабах, и каждый толчок отдаётся болезненной судорогой на лице сидящего напротив Огемара с перемотанной культёй.

Наверное, во мне пробуждается садизм, доставшийся в наследство от сидящего слева папаши, но на особо крутых ухабах я не могу удержаться от кровожадных улыбок.

Да и опирающийся на трость отец, за которым поглядываю краем глаза, тоже время от времени позволяет себе плотоядные ухмылки.

«Этот ящик похож на гроб, – причитает коса. – А что, если он протечёт, и меня затопит дождём? Вы там в сухости и тепле блаженствуете, а я тут на каждой кочке подскакиваю».

Мои ягодицы категорически не согласны с тем, что ехать здесь – блаженство: ноют, несмотря на подушки, и если бы не желание досадить Огемару, я бы, пожалуй, тоже морщилась, когда колёса проваливаются в особо глубокие ямы.

«Я промокну, – хнычет коса. – Глаз даю на закланье, меня сейчас всю зальёт водо-о-ой…»

В тот же миг шелест дождя начинает стихать. Он больше не барабанит по карете, хотя позади ещё шуршит.

По губам отца опять пробегает хищная усмешка:

– Мы въехали в погодную зону Академии.

– Что за зона? – сразу интересуюсь я.

– Кристалл Академии драконов управляет погодой вокруг, регулирует осадки, сдерживает ливни или переносит их на ночное время суток, чтобы не мешали обучению.

Академия… мурашки ползут по спине: именно там мне придётся сразиться с драконом.

На этот раз усмехается Огемар:

– Что ж, вот и узнаем, сможет ли леди Витория управиться с оружием и выполнить задание Ордена.

– Как ты успел ощутить, Витория – настоящая Никсэ. Мы не пасуем перед трудностями.

Он не пасует, а мне очень хочется залезть к косе в её «гробик» и спрятаться там от драконов… Мысли снова чуть не предают, вытащив из памяти образ Сарана.

Но я сдерживаюсь.

Академия…

Что за дракон живёт там?

Отодвигаю шторку на окне кареты. Теперь, когда дождь остался позади, хорошо видны багряные в закатном свете поля.

– Скоро приедем на место? – повожу бёдрами, удобнее устраиваясь на подушечке. Желудок напоминает о себе голодными спазмами. – Пора бы уже отдохнуть.

– Не терпится сразиться с драконом? – на этот раз злорадно улыбается Огемар.

И ведь ни одного ухаба нет, чтобы стереть с его лица это довольное выражение. Как некстати дорога выровнялась!

Томно отзываюсь:

– Просто сплю и вижу, как отрезаю ему голову косой.

«Эй-эй, потише! – коса подпрыгивает в своём ящике, он глухо гремит. – Я не хочу никому голову отрезать, это же неэстетично, и я испачкаюсь. Я не собираюсь пачкаться!»

Поднимаю взгляд на потолок: кажется, коса мне начинает нравиться.

Мрачно возвещаю:

– Ей тоже не терпится. А пока нет дракона, она не прочь укоротить ещё кого-нибудь. Слышите, от нетерпения даже подпрыгивает.

«Да что ты такое обо мне говоришь! – ещё интенсивнее скачет коса. – Ты в кого меня превращаешь?! Я красивая нежная, с тонкой душевной организацией, а ты собираешься мной головы рубить! Да я с тобой разговаривать не буду, слышишь, а?!»

«Тебя трудно не услышать. Я избавляю тебя от домогательств неприятного тебе грубияна. Или, возможно, ты хочешь пообщаться с ним поближе? Тогда не буду его отпугивать…»

Коса затихает. Лишь поскрипывают рессоры, и я почти рада благостной тишине в голове.

«Хорошо, твои извинения приняты, – бурчит коса. – Грубияны мне не нужны. Но ты в следующий раз осторожнее с выражениями, я и в обморок упасть могу, если голову отрубленную увижу».

«Я это учту», – обещаю в надежде, что таких радикальных мер избавления от врагов мне не потребуется.

***

Глубокой ночью мы, наконец, въезжаем в ворота. Цокот лошадиных копыт становится более звонким. Похоже, грунтовая дорога сменилась каменным покрытием. Сквозь занавеску и щели по бокам просвечивают огоньки фонарей.

Неужели мы въехали в город?

«Сколько можно кататься?» – сонно ворчит коса.

Дверь нам открывает лакей в синей ливрее, подаёт мне руку, и я, несмотря на онемение в мышцах, пружинисто подскакиваю: за день поездки во мне скопилось безумно много энергии, хочется прыгать, скакать, бежать…