Перевернутый город - Ханна Мэтьюсон

– Это не вопрос.

– Ты метаморф, Ильза. Говорят, весьма способный. Но ты инстинктивно не пользуешься своей магией. Почему?

Ильза притворилась, что поправляет полы своей ночной сорочки.

– Я пользуюсь магией, – сказала она. – Я использую ее, когда люди не видят, чтобы проникнуть куда-то тайком или чтобы быстро преодолеть расстояние. Не то чтобы можно просто взять и превратиться в леопарда посреди улицы в Ином мире.

– Ты больше не в Ином мире.

– Я знаю, просто… Это привычка, вот и все.

– Кто-нибудь из Иного мира видел, как ты перевоплощаешься?

– Многие, но единственным, кто знал, что это не фокус, был мистер Блюм.

– И больше никто?

Он знал ответ. Ильза поняла это по тому, как Элиот смотрел на нее, будто бы готов услышать от нее что угодно и сделать вид, что верит ее словам.

– И как, по-твоему, жители Иного мира отреагировали бы, увидев превращение? – дерзко спросила она. – Они не знают о магии за порталом, но знают о Боге и дьяволе. Если бы кто-нибудь увидел, на что я способна, подумал бы, что я одержима демоном. Он бы решил, что моя магия исходит от дьявола.

– Дьявола не существует, – сказал Элиот.

– Ой, правда? Тогда иди и скажи это…

Ильза спохватилась слишком поздно. Глаза Элиота превратились в лед.

– Кому?

Слово резким выдохом вырвалось из его рта. Неужели он правда злился на нее? Имело ли это какое-то значение, когда Элиот был зол на весь мир?

– Неважно. Я говорю о том, что, может быть, у меня была хорошая причина учиться не использовать свою магию. – Ильза повернулась, чтобы посмотреть в окно. На улице все еще царил хаос после нападения. Кто-то послал за большим количеством волков, чтобы усилить охрану. Они получали приказы на лужайке. Возле стены лежало тело, накрытое простыней, уже успевшей пропитаться кровью.

Не в силах сдержаться, Ильза испустила смешок. Элиот посмотрел на нее с каким-то особым беспокойством.

– По крайней мере, в Ином мире никто не хотел выжить меня из Лондона. Эти ваши дурацкие Принципы предполагают, что я не могу пользоваться магией в километре восточнее нынешнего положения или же меня убьют, – девушка покачала головой. – Капитан Фаулер сказал мне, что с этой стороны портала не так плохо, что в мире, откуда я пришла, творятся куда более страшные вещи.

Элиот снова нахмурился, причем с удвоенной силой, и когда он заговорил, его голос был холодным и твердым, словно мрамор.

– Каделл Фаулер живет и дышит ради крови. Уничтожение врагов – для него блаженство.

Ильза покачала головой.

– Он сказал, что когда-то наступит мир. Просто все должны решить, что этого хотят.

– И ты веришь в это? Думаешь, все будет так просто?

Это не было риторическим вопросом. Элиот склонил голову, мрачно глядя на девушку и ожидая ее ответа.

– Не знаю. Я вообще ничего не понимаю об этом проклятом городе.

– Тогда позволь, я объясню. – Элиот протянул руку, чтобы помочь Ильзе встать, а затем повел девушку в направлении ее спальни.

– Лондон – не что иное, как поле боя, замаскированное под город. Калликанцы основали его, чтобы утвердить свое господство, и когда империя пала, у них появился реальный шанс сделать это. Данный город создан для того, чтобы разжигать ненависть, Ильза. Это заложено в его основании. Мы будем сражаться и умрем, а потом наши дети станут сражаться и гибнуть на наших костях. Так будет продолжаться вечно.

– Камден так не поступает. Пытаться защитить себя – не то же самое, что ненавидеть тех, кто тебе угрожает.

– Если сражаться достаточно долго, можно перестать видеть разницу.

– Тогда зачем вообще сражаться? – спросила Ильза. – Почему просто не уйти?

Они дошли до двери, ведущей в спальню Ильзы, и Элиот открыл ее, но внутрь заходить не стал. Юноша смотрел на Ильзу с напряжением, но в то же время в его взгляде отсутствовала свойственная ему озлобленность на весь мир. Выражение лица Элиота было решительным и полным эмоций.

– Потому что в этом городе есть обычные люди, просто пытающиеся здесь жить. Они держат голову опущенной и не привлекают внимания. Они следуют правилам до последней буквы, чтобы обеспечить себя безопасностью настолько, насколько это возможно. Они пытаются быть счастливыми. Ты же сама говорила, что у людей здесь своя жизнь. Уйти или остаться – их выбор, и я им не указ. Поэтому, пока в Лондоне живет хотя бы один метаморф, хотя бы самый обычный трубочист, учитель или прачка, Зоопарк будет защищать их право находиться здесь. Я буду защищать это право. Я здесь ради Камдена. Перестав сражаться, мы обречем всех на гибель.

Иногда люди лгали, и ложь делала их уязвимыми, но правда, по-настоящему важная для кого-то, тоже обладала подобной силой. Такую правду трудно скрыть, как и ложь.

На секунду Ильзу перестало волновать значение беспокойства Элиота и его секреты. Девушка видела, что в нем есть что-то хорошее, благородное и самоотверженное. Элиот ненавидел этот город, представляющий поле битвы, но все равно жил здесь. Не раздумывая над своим решением, Ильза взяла лицо Элиота в ладони, вдохнула запах свежего белья и дождя, встала на цыпочки и прижалась губами к синяку на его подбородке. Элиот напрягся, но не остановил ее. Ильза отстранилась не сразу, и его рука неуверенно скользнула к ее талии.

Ильза не планировала растягивать момент и не думала, что будет хотеть этого. Не в силах отнять свои ладони от Элиота, она позволила им спуститься вниз к его шее, потом скользнуть по плечам и груди. Элиот резко втянул в себя воздух.

– Ильза…

Укор и предупреждение в его голосе невозможно было спутать с чем-то еще, но в то же время его рука крепче схватила девушку за талию. У Элиота перехватило дыхание. Он прав. Та часть разума, которую Ильза все еще контролировала, не хотела целовать Элиота при таких обстоятельствах. Если она упадет в его объятия сейчас, когда все ее мысли были о тюрьмах, цепях и людях, желающих ей зла, она, возможно, захочет в них раствориться.

Может быть, Элиота это не беспокоило. Может, он даже думал о другой девушке, чье имя было выгравировано на его карманных часах.

Ильза позволила своим рукам опуститься и отодвинула свои губы подальше от губ Элиота.

– Твоему народу повезло, что у них есть ты, Элиот, – шепнула она ему в плечо, а затем переступила порог своей спальни, закрыв за собой дверь и оставив юношу с изумлением смотреть ей вслед.