Король драконов - Константин Павлов

— Э-э-э… ммм… — Второй повернулся ко мне, вгляделся и точно так же замычал, задергался и затрясся.

— И вам плохо? — Я тут же перестала сердиться на грубияна. Ну конечно, он тоже болен! У него тоже падучая! — Да вы садитесь, садитесь скорей, каши попробуйте!

— У-у-у! У! — Черный Нож горячо поддержал мое предложение. Поесть каши, послушать песни — ну что может быть лучше глубокой ночью в лесу?

— Нет! Не руками! — уже привычно остановила я тянущего к котелку свою пятерню второго гостя. Он тут же послушно замер, дождался своей плошки и даже добыл что-то вроде ложки из-за пояса.

— А вы тоже — к Пышкуну? — Как раз в этот миг он положил в рот первую порцию каши, и последовавшие судороги можно было истолковать по-всякому: он мог кивать в ответ, дрожать от удовольствия или просто переживать очередной приступ. Во время колыханий он успел проглотить немного каши, тут же закашлялся и начал зеленеть. Я решила не переспрашивать. Черный Нож вовсю что-то шептал на ухо своему знакомому и через слово плевался кашей.

— А вас как зовут? — решила я продолжить знакомство.

— Красный Нож, — Во время ответа у него изо рта выпал кусок каши, но он вроде бы и не заметил.

— Ой, вы что, братья?

Ножи дружно закивали.

— А меня зовут… Или лучше не говорить? — решила я на всякий случай уточнить.

Да, знать мое имя два Ножа не хотели.

— Ну и ладно! Где же этот Пышкун запропал?

— Ничего! Мы никуда не торопимся! — хором заявили братья.

— Так вас же кто-то ждет?

— Нет-нет!

— Вам скучно?

— Нет-нет!

— Еще каши?

— Нет-нет! — с разбегу ответил Черный Нож, но тут же получил локтем в бок от красного брата и замолчал. Они недолго пошептались. До меня донеслись только какие-то обрывки «разделивший хлеб», «пальцем не тронут». Потом братья хором попросили добавки.

— Вот и хорошо! Так вся каша и разойдется! — обрадовалась я. Ножи глянули на котелок и заскучали.

— Песню? — предложила я.

Братья дружно глотнули.

— Смелее, смелее, подпевайте! — ободряла я всех троих, но они больше налегали на кашу. Только Серый Нож пытался хоть что-то бормотать, но стеснялся. Да, их было уже трое. Серый Нож объявился чуть позже, когда котелок опустел уже на треть. Он тоже покричал из темноты, пошарил у телеги, тоже вышел и надавал затрещин братьям, а потом соизволил заметить меня. Я как раз выбирала следующую песню. Серый Нож поговорил с братьями, побледнел и вскоре наперегонки с другими глотал кашу. Петь мне уже надоело, а Пышкун не появлялся.

— А чем вы занимаетесь? — решила я расспросить поздних гостей, но братья отвечали невнятно и уклончиво. Может, были слишком заняты кашей. Я только поняла, что они много странствуют, разговаривают с путниками и приносят известия. Гонцы? Нет, не гонцы. Братья даже слегка обиделись, особенно Серый Нож. Или не Серый? Я начинала их путать. Чем меньше каши оставалось в котелке, тем больше братья обретали одинаковый слабый зеленый цвет. Дрожали и заикались они тоже одинаково. Все болеют! Бедненькие!

— А Пышкун вам очень нужен?

— Нужен, нужен, в этот раз не откупится, — оживился один из братьев. — Хозяин его заждался!

Два других Ножа дружно ткнули его локтями в бока.

— Какой хозяин? — заинтересовалась я, но братья глядели мне за спину. Я оглянулась. У телеги копошилась синяя тень.

— Засиделись, лодыри, — недовольно начала она. — Вот вам хозяин задаст!

— Синий Нож, не так ли? — оборвала я речь пришельца. — Садись и ешь, каша стынет.

Озадаченный чужак замолчал. Дальше все пошло по-накатанному. Переговоры с братьями, опасливый шепот: «Я тоже не сразу понял, он это!» — и очередной едок у костра. Петь я больше не хотела.

— А хотите, я добавку сварю? — предложила я, когда заскребли ложкой по дну котелка. Братья призадумались.

Но тут ударил порыв холодного ветра, задул огонь. Через миг пламя снова вскинулось над костром, но было уже каким-то белесым и призрачным. Большая серая птица села у костра, хрипло закричала и глянула на меня красным глазом.

— Хозяин идет! — хором сказали братья и выглядели при этом очень нерадостно.

В темноте за их спинами ширилось мертвенное сияние. Зацокали копыта. Мышак и пышкунская кобыла испуганно ржали за моей спиной. Я не оглядывалась. В сиянии кто-то появился! К костру двигался конский скелет с горящим в глазницах зеленым огнем. А на этом скелете сидел…

— Бездельники! Лодыри! Чего расселись? — начал уже знакомые речи всадник.

— Серый Гном! — восторженно вскрикнула я, шагнув вперед.

Сидящая в седле коренастая фигурка в сером могла быть только гномом, больше никем. Так вот он какой! Обтягивающая череп кожа, широкий оскал, зеленый огонь в глазах, очень худые пальцы, сжимающие уздечку. Я сделала шаг вбок, подальше от пламени костра. Нет. И отсюда непохож. И меня с ним путали? Да где были их глаза?

Серый Гном наблюдал за мной с явным недоумением.

— Это кто? — шипящим, вызывающим дрожь голосом поинтересовался он у братьев. Ответное мычание ему ничего не пояснило, но обо мне он пока решил забыть.

— Опять упустили Пышкуна, обжоры? Расселись здесь? — Птица прыгнула гному на плечо и начала о чем-то хрипло ябедничать, — Песни здесь распеваете? — Гном начинал не на шутку свирепеть.

И тут братья повели себя недостойно. Мычанием, кивками, несмелыми знаками они во всем обвинили меня. Зеленое пламя глаз снова уставилось на меня.

— Да кто ты такой, храбрец?

— Я не храбрец, — возразила я.

— Ну герой.

— Я не герой.

— Так кто же ты?

Ну вот, среди невеж Диких Земель нашелся хоть кто-то воспитанный. Хоть и не совсем.

— Для начала полагается назваться самому. — Будь что будет! Пусть сердятся, пусть обижаются, но должен их хоть кто-нибудь научить. А то попадут ненароком в Светлое Королевство и будут там хуже неотесанных горных троллей.

Первые уроки вежливости пришлись гному не по нраву. Он затрясся, зашипел, но все-таки ответил:

— Я — гибель твоя! Твоя вечная мука! Твой страх и судьба! — Вместе с шипением его голоса налетел холодный ветер.

— Приятно познакомиться. Большая честь! Очень рада! Ну а меня зовут… — И тут ветер сорвал плохо закрепленную накидку у меня с головы.

— Кустоголовая! — не своим, не шипящим, а визжащим голосом закричал Серый, скатился с конского скелета и рванул в темноту. Его скакун повернул голову, вопросительно скрипнул и пустился следом.

— Грубиян, — проворчала я вслед.

— Кустоголовая! — обреченно повторили братья вразнобой и, когда я перевела на них взгляд, заявили хором: — Мы ели у твоего костра! Гости святы! Это все он!